Девятый конвой

Один из громил отвесил ей пощечину, и бедняжка повалилась на землю.

– Суки, что творят! – сдавленно прорычал Кротов. – Вадим, это могут быть наши ребята.

Капитан до боли закусил губу. Он не имел права вмешиваться. Это означало бы испортить все дело. Атаковать глупо, потому как карателей слишком много, стрелять издалека – полная чушь. Остальные тоже это понимали, злобно пыхтели, грызя травинки.

А на пустыре продолжалась расправа. Непонятно, чем эти трое насолили карателям, но глумились над ними азартно и со вкусом.

Вояк на пустыре скопилось не меньше десятка. Половина участвовала в забаве, остальные наблюдали, отпуская замечания. Пленники в долгу не оставались, покрывали своих мучителей крепким матом.

Все кончилось внезапно и страшно.

Вадим был уверен, что каратели не выстрелят или пальнут мимо. Прогремела очередь, и мужчина повалился с раскроенным черепом. Взвизгнула женщина, опять ударили выстрелы, и второй несчастный отправился за первым.

– Товарищ капитан, что же они творят? – проговорил потрясенный Илья Елисеев. – Неужели стерпим?

Толпа разразилась каким-то первобытным ревом. Обмякшую женщину швырнули на колени, ее голова поникла. Перед ней возник самый натуральный палач, кряжистый тип с засученными рукавами. Он широко расставил ноги и взмахнул чем-то вроде мачете или длинного тесака. Лезвие совершило пару круговых движений и с силой обрушилось на женскую шею.

Толпа гудела, улюлюкала. Мол, Тарас, ты мало каши ел, да и вообще мазила.

Елисеев издавал какие-то подозрительные звуки. Данилевский оттянул затвор.

– Отставить! – зашипел Вадим. – Мужики, не надо. Перестрелять их мы все равно не сможем. Далеко, успеют разбежаться. Дело провалим, людей наших загубим. Не уйдет эта фашня, мы им все припомним!

– Как же так, товарищ капитан? – с заиканием спросил Елисеев. – А если это наши, из конвоя?

Оставалось надеяться, что это не так.