Девятый конвой

Они месили прелую листву, проваливались в мох. Катя от усердия закусила губу. Она уже не вспоминала о былой вражде, хотя и не лучилась дружелюбием. Сухие ветви цеплялись за одежду.

Вид у них, конечно, был адский. Выходить в цивилизацию в таком состоянии было бы полным самоубийством. На привале Вадим успел почиститься. Он еще не вышел из образа украинского военнослужащего. Но остальные выглядели ужасно. Все оборванные, в синяках и кровоподтеках. Их шатало, сказывались побои, голод и усталость."

"Но Тина и Анатолий снова желчно насмехались друг над дружкой, упражнялись в ядовитом остроумии.

– Безобразие, Тина Валерьевна! – злорадно пробурчал Минько, вытаскивая ее за руку. – Знак «неровная дорога» здесь почему-то забыли поставить. Тяжеловаты вы что-то стали, Тина Валерьевна. Счастливые килограммов не наблюдают?

– Да пошел ты к черту, бедный еврейский мальчик! – огрызнулась бывшая секретарша олигарха.

Вадим пришел ей на помощь, извлек измученную женщину из-под обрыва.

– Спасибо, офицер! – Она выдохнула и впервые окинула Вадима взглядом, насыщенным каким-то неуместным интересом.

Катя заметила это, надменно усмехнулась, вздернула нос.

Послышалось журчание. Минько возбужденно засопел, вырвался вперед, добежал до ручья, вытекающего из расщелины, рухнул на колени, стал жадно пить.

– Пять минут привал! – объявил Вадим. – Приведите себя в порядок, ради бога.

Люди стонали, утоляя жажду, мылись, оттирали грязь.

– Какой кошмар, до чего я докатилась! – пробормотала Тина.

Она лежала, раскинув руки, в траве у ручья и не могла сдержать эмоций: – Что же мне теперь делать, как жить дальше?

– Организуйте феминистское движение, Тина Валерьевна, – посоветовал Минько, устраиваясь рядом. – Вы справитесь, отомстите проклятым мужчинам.

– Какой же вы невыносимый, Анатолий Викторович! – прошипела секретарша, но не стала отодвигаться.

– Весьма средняя у меня вонючесть, Тина Валерьевна, ничем не выдающаяся. – Минько задрожал в припадке нервного смеха.

– Как ты думаешь, у них получится? – тихо спросила Катя, только что помывшая голову, присаживаясь на пригорок рядом с капитаном.

– Что получится? – не понял Вадим.

– Да ты понимаешь…

– Бог с тобой! – Он явно изумился.