Дева в саду

– Это вы не из вежливости? Может быть, вам хотелось побыть одному. Правда, все семейство мне уже не пересадить.

– Зато вы можете сесть тут и сыграть роль бруствера.

– Умно придумано, только я между нами посажу жену, чтобы родня до нее не добралась."

"Стефани уселась рядом с Александром. Розовый поплин платья обтягивал ее располневшую грудь. Стефани куталась в зеленую шаль с длинной бахромой. Она твердо решила никому не говорить о ребенке: Билл принялся бы орать, Уинифред развела бы суету, и все, а в особенности Фредерика, возомнили бы, что дитя зачато вне брака.

– Ну, как ты?

– Ничего, только тут высоко, боюсь, голова закружится.

– Не закружится, главное, дождись начала действия.

– Закружится – пересядем. Может, лучше прямо сейчас пересесть, – сказал Дэниел.

– Успокойся, наконец, – отмахнулась Стефани.

Маркус покрылся зеленоватой бледностью, словно на него повлияли разговоры о головокружении.

Заиграла музыка. Словно гигантская стая птиц, публика залопотала, застучала, зашелестела, прихорошилась, пригладилась и замерла на своем огромном насесте. И вот с разных концов террасы неспешно двинулись друг к другу Томас Пул и Эдмунд Уилки. Встретились, пожали руки и заговорили. С легкой насмешкой над модными тогда пасторальными мотивами они обратились к воспоминаниям о сладостном золотом веке Овидия.

Стефани от спектакля многого не ждала. С недавних пор она постоянно ощущала легкую дурноту. Мир, казалось ей, сузился до границ ее тела.