Детектив к лету

Само ее явление не продолжалось долее двух секунд. Никто, ни Лиза, ни Максик, ни автогуру не увидели ее, один только я. Да и то она растаяла настолько быстро, что я не готов был с уверенностью описать ее внешность, за исключением защитных доспехов.

Наконец мастер сказал, обращаясь ко мне:

– Готово. Провери.

Он захлопнул крышку мотора, я сел за руль, завел: и прыскалки, и, главное, чистачки прекрасно работали.

– Сколько с меня?

– Двеста и петдесет лева.

С учетом срочности я счел это ценой нормальной – сто двадцать пять евро – и отдал чуваку купюры.

Мы с Лизой и Максом отправились дальше к дому.

Шоссе шло по морскому берегу, минуя по объездной дороге курортные поселки: Созополь, Китен, Царево."

"Когда мы наконец вернулись в наш городок, солнце клонилось к западу. Облака рассеялись; лужи на асфальте просохли, море хоть и налетало на берег и было мутноватым, но далеко не таким остервенелым.

Мы припарковались на площадке близ наших домов. И тут случился еще один неприятный инцидент – которым, словно колючей рамой, обрамилось наше в целом достойное путешествие.

Надо заметить, что в городке, где мы обретались, имелся небольшой цыганский поселок. Его жители порой выводили свои табуны попастись на берег, когда эти кони, беспризорные, разгуливали по лесу или рылись в поселковых помойках.

Лошадью управлял очень черноглазый цыган. Подскакав на своей телеге ко мне, он резко осадил и сделал жест, который во всем мире понимается без перевода: мол, дай закурить.

– Увы, – вздохнул я, – не курю, – и сделал отметающий жест.

Цыган гневно осклабился, пробормотал что-то явно неприятное, стегнул лошадку и ускакал с площади.

Я решил, что мне, пожалуй, хватит на сегодня приключений. Помог Лизхен с чемоданом, поцеловал ее на пороге пентхауса и отправился в свою квартирку спать.

Проснулся я рано. Солнце только встало над морем и заливало всю округу нежным кремовым светом.

Море притворялось ми-ми-мишным созданием, ласковой цыпочкой: ни волны, ни плеска, одни снопы солнечных искр.

Дома у меня не оказалось кофе, и я решил выпить его на улице. По всему городу были расставлены автоматы, которые за ничтожные монетки – пятьдесят стотинок (копеек) – наливали в пластиковые стаканчики крепкий напиток.

Я натянул шорты и побежал по лестнице вниз.