Деспот (СИ)

Чем я провинилась в прошлой жизни, что в этой меня столкнули с Мироном Львовичем?

Увлекшись внутренней беседой, в которой я возмущаюсь и сама себя успокаиваю, взбиваю тесто для румяных блинчиков. Готовка умиротворяет, а сладкий запах отвлекает от обиды. Будь у меня еще время, я бы, наверное, и торт испекла.

Ковыряюсь в каше и задаюсь вопросом, с кем он был? С Анжелой, или новую нашел? Оглядываюсь на шаги. Мирон Львович с зевком потягивается и скрывается в ванной. Шум воды и судорожно вспоминаю, а сняла ли я постиранные носки с батареи над унитазом? А затем, насупившись, утыкаюсь взглядом в тарелку.

— Доброе утро, Софушка, — Мирон Львович проходит на кухню, обматывая полотенце вокруг бедер.

Заглядывает в кастрюльку с овсянкой и лезет в верхний ящик с тарелками. Не знаю, что меня больше всего бесит. То, что он вчера был с кем-то, или то, что чувствует в квартире не гостем, а хозяином.

Усаживается на стул с тарелкой овсянки, и мне хочется стукнуть его по высокому лбу ложкой.

— Ты всегда по утрам не в духе? — вскидывает бровь и отправляет ложку с кашей в рот.

— Только после анала, — сердито бурчу и отвожу взгляд, смолкнув под насмешливым взором.

Зачем я это сказала? Мне все равно не получится пристыдить Мирона Львовича.

— Тебе же понравилось.

С осуждением смотрю в его глаза:

— Может, не будем за столом обсуждать…

— Это ты начала, — сыпет пару ложек сахара в чашку с сахаром. — И я не вижу ничего постыдного, чтобы за завтраком обсудить твой первый анал.

— Мирон Львович!

— Что? — размешивает чай ложкой, глядя мне в глаза. — Можно сказать, ты во второй раз лишилась девственности.

— В третий, — цежу сквозь зубы.

— В третий? — откладывает ложечку в сторону.

— Минет-то в вашем кабинете у меня тоже был впервые, — обиженно щурюсь на него.

А чего стеснятся? Вот вчера и надо было постыдиться, а сейчас нет никакого желания краснеть и тупить глазки.

— Ммм, — задумчиво тянет Мирон Львович и кивает, — соглашусь.

После второй ложки овсянки отхлебывает и кружки чая и спрашивает:

— И какой из этих трех раз понравился больше?

— А вам?

Ревность глушит благоразумие и скромность, и я воспринимаю наш гнусный разговор за завуалированную ссору.

— Мне все твои дырочки по душе, — с улыбкой заглатывает ложку с овсянкой.

Вот как бы ответить ему, чтобы его красиво и изысканно заткнуть.

— А вот мне никакой из трех раз не понравился!

— Лгунья.