Десять стрел для одной

Спросила:

– Вы знаете, кто это?

Ирусик толстыми пальцами взяла карточку, поднесла близко к глазам. Произнесла неуверенно:

– Справа вроде Ритка. Ольги-колдовки дочка. Только молодая совсем. Другая девка – не помню, как звали. Подружка ейная. А парня… вроде видела где-то…

Вдруг заорала – истошно, на весь дом:

– Мать! Сюда поди!

– Что?

Женщина (та, что стирала в сенцах) появилась в кухне удивительно быстро – похоже, подслушивала под дверью.

– Че это за парень?

– Это?.. Да это ж покойник! Тимофеев сынок!

– А! – просветлела лицом Ирусик.

– В девяносто восьмом, кажись.

– Ну. Мне десять лет было. Откуда мне помнить-то его.

– А вы вообще общались с ними?

– С кем? – тупо уставилась на Надю Ирусик.

– Ну, с Ритой. Анжелой – ее подругой. С Василием.

– А на фига мы им нужны были? – захлопала глазами Ирина Васильевна. – Мы для них – никто, мелкота. Они на десять лет старше! Так, подглядывали. Завидовали.

Полуянов еле заметно пожал плечами: к чему, мол, все эти расспросы?

Надя виновато улыбнулась «золотому перу» – давай, вступай. Снова играй первую скрипку.

И Дима с теплой улыбкой обратился к Ирине Васильевне:"

"– Сейчас я сам позвоню адвокату, обрисую ему в двух словах ситуацию.

Ирусик благодарно улыбнулась. Зато ее мамаша спросила с подозрением:

– С чего это ты вдруг такой добренький?

– Может, дурак, – широко улыбнулся Полуянов. – А может, выигрышное дело адвокату подкидываю. Кажется мне, Вику и Люсю убил один человек. И это никак не ваш Игорь.

Ирина Васильевна согласно кивнула. А ее мать посоветовала:

– Ты потряси тогда, журналист, Ольгу-колдовку.

* * *Неземной огонек в Димкиных глазах. Значит, все. Поглощен. В теме. Выпал из жизни. Можно не кормить. И тем более не обращаться со своими проблемами.

Когда-то давно Митрофанова обижалась. Будто робот рядом. Ни слова ласкового, ни помощи. Со временем привыкла. Научилась хлопотать над своим творцом. Утепляла, если холодно. Приносила глазные капли, когда сидел за компьютером сутками.