Десять стрел для одной

«Тебе, как обычно, глазунью?» – «Yes, please». – «Хочешь анекдот?» – «Yes, please». – «Шел ежик, забыл, как дышать, и умер». – «Should I lough now?»[4]

Культурная, в общем, пропасть.

Еле дождалась, пока окажется на даче, обнимет подружек любимых, Ирусика да Натусика.

Встретились радостно, планов на каникулы настроили громадье – да только видеться оказалось почти некогда.

Натусик – тоже москвичка. С детства истерзана фигурным катанием, теннисом, иностранным языком, музыкалкой. В эти каникулы родители совсем озверели: бедной подруге предстояло освоить целых десять этюдов Черни и – по заданию теннисного тренера – тясячу раз за день прыгать через скакалку.

А у Ирусика – еще хлеще. Она местная, учебой себе особо голову не морочила. Но мамаша в этом году весь огород засадила клубникой и дочку записала в бесплатные батрачки.

Так что пришлось Вике наслаждаться безраздельной, горячей от летнего солнца свободой почти всегда в гордом одиночестве.

Она целыми днями пропадала на улице (старенькая бабуля не препятствовала).

От мальчишек, что постоянно проживали в деревне Васильково, она и узнала: в заброшенном замке водится привидение.

Вика, разумеется, не поверила. Местные в ответ возмутились:

– Да оно там еще с зимы!

И поведали историю, будто Резо-ворюга, еще только когда начинал строить свой дворец, «снял» какую-то девчонку, притащил туда.

– Вот ее дух и ходит теперь, горюет, – уверяли деревенские парни. – Незамужняя ведь умерла.

– Предрассудки, – хмыкнула Вика.

Да и бабушка, а также ближайшая соседка Марьяна Петровна и тетя Лана с их улицы над рассказом посмеялись.

Но Вика, Ирусик и Натусик, когда однажды вечером выбрались к замку, сами видели: на третьем этаже, в окошке, вдруг мелькнуло что-то белое. Лица не разглядеть – лишь ослепительный саван. И то ли под ним, то ли в руке – свеча.

Первый раз девчонки завизжали и бросились прочь.

Потом как-то опять видели фигуру, и показалась она им куда менее страшной.

– Парни наши из себя привидений строят! – убеждала Ирусик.