Десять стрел для одной

На «Ахиллесе». Ахиллес, древний бог. Наша яхта. Мы на Санторини, тут круто. А вы красивый? Сколько вам лет? – голос залучился лукавством.

– Ваш муж там рядом?

– Он на работе. Но вы не волнуйтесь, мой супруг – демократ! – заверила красавица. И залилась хохотом – слишком истерическим для простенькой шутки. Давясь смехом, извинилась: – Пардон. Мы тут просто кампари с шампанским намешали.

– Ладно. Счастливого дня, – вздохнул Полуянов.

Набрал Савельева. Как всегда, абонент недоступен.

Дима отстучал эсэмэску.

Потом попросил у доходяги в больничном парке сигарету.

– Свои надо носить, – буркнул тот.

– Я бросил.

– Чего тогда продукт переводить? – возмутился субъект в пижаме.

И пошустрил прочь на своих костылях. «Боится, что догоню и отберу?»

Дима купил сигареты и зажигалку в ларьке. Прикуривал – руки от вожделения подрагивали. Но затянулся – показалось совсем невкусно. Терпеливо выдул еще несколько дымовых колечек, закашлялся, разочарованно растер сигарету о бортик урны.

Полковник не звонил.

Будем считать, он занят. Отрабатывает основную версию – фонд.

Что тогда остается?

Ехать самому в Васильково?

Домой Полуянов заезжать не стал – припарковался у магазина. Продавщица увидела его – сочувственно сморщилась. Запричитала:

– Ой, горе-то! Горе-то какое! Как там Надечка?

– В реанимации, – коротко бросил Полуянов. И сразу вцепился быку в рога: – Что Надя покупала у вас?

– Да, господи, ничего! Только воду! Очень пить, сказала, ей хочется.

– В правление?

– Пошутил кто-то над ней. Позвонил. Велел прийти, газ на себя переоформить. Вот есть ведь подлые люди!

– А кто звонил? Она не сказала?

– Да я и не спрашивала, – смутилась продавщица. – Ее сразу тошнить начало, тут уж не до того…

Полуянов доверительно улыбнулся продавщице:

– Помогите мне, пожалуйста. Никак я не пойму, что случилось. Дома у нас она отравиться ничем не могла. А к вам пришла уже больной.

– По пути, может, чего попробовала? У Бекасовых вдоль забора волчья ягода растет.

– Рано еще для волчьей ягоды, – перебил Дима. – И отравили ее свинцом. Свинцовым сахаром.

– Тогда не знаю, – растерянно сказала продавщица. – У нас в Васильково такого никогда не было.

– Но, может, хоть что-то заметили? Необычное? Подозрительное?

– Да ничего. Надя только мне сразу показалась красной, возбужденной. Я еще подумала: пьяная, что ли?

– Она пьяной ни разу в жизни не была.