Дерзкие. Будешь моей

 — Сука! Падла! Оставь меня! Тебе же хуже будет!!!

— Мне? Хуже? Ты что-то не понял…Хуже уже не будет, — отвечаю, рассматривая его лицо. Хочу, чтобы его заполнили реки крови. Хочу, чтобы он захлебнулся в них. — Ты…Пытался убить моего ребенка…

— Это она тебе сказала? Что за чушь! Я ничего такого не пытался! — оправдывается так, что заставляет меня на секунду закрыть глаза. Медленно расстёгиваю верхние пуговицы своей рубашки. Там невероятный дубак, а мне не холодно. Я демонстрирую ему след от пули, что он мне оставил.

— Твоих рук дело…Думаю, зря ты тогда не убил меня, — честно признаюсь. — Ну чё? Помрёшь мужиком? Дать тебе ничтожный шанс обосраться на глазах у твоих прихвостней?

— О чём ты вообще?

— Как о чём…Подерёмся. Ты и я. Ты же весь такой крутой. Трогал мою беззащитную женщину против её воли. Опоил её. Хватал за волосы, за руки, — скриплю зубами и раздуваю ноздри, вспоминая это. Перед глазами просто всё в красных пятнах, а у него клацает челюсть. Не то от страха, не то от холода. Посрать.

— Ну, отстегни меня, давай посмотрим, нахер, на что ты способен!

У Михи, кажется, сейчас приступ ржача случится. А я командую ему жестом, чтобы освободил этого кретина.

Едва встречаемся с ним взглядами, я выжидательно смотрю на него. Он потирает запястья и встаёт на ноги.

— Чё ты стоишь, давай… — зову, и он кидается на меня как сопливая девка.

Едва он пытается встать, как я оглушительно приземляю его к бетонному покрытию одним ударом правой ноги и вдавливаю коленом в пол его тело.

Сжимаю кулак. Смотрю на него.

«Он так никогда не заживет… Рука — не сердце».

— Это тебя бьёт моя женщина, — наношу удар в лицо, от которого кровь брызжет в разные стороны. Вся моя свадебная белоснежная рубашка теперь покрыта алыми каплями. Как же, сука, символично. Этот брак — одна сплошная река крови! Вся моя жизнь теперь эта река.