Дерзкие. Будешь моей

А уже после того, как малыш родится, и я встану на ноги поговорим о поступлении. Знаешь, кстати, что…Мне звонили с деканата…Представляешь, что сказали? Что мои долги все закрыты и мне одобрили академ. Не знаешь, чьих рук дело, ведь я не успела сдать предметы…

— Понятия не имею о чём ты, — улыбаюсь как чёрт, потому что решил всё буквально сразу, как улетел сюда. И себе закрыл, и ей. Мне ведь реально некогда.

— Адов…Ты не меняешься…Когда-нибудь я вытравлю этого зазнавшегося мажора из твоего организма…

— Рискни, ведьма…Как раз этот зазнавшийся мажор тебе и понравился…

— Да что ты? Так уверен?

— Естественно.

— Когда я прилечу к тебе завтра…Тебе конец.

— Сплю и вижу, ведьма. Сплю и вижу…

Глава 27

Аэропорт. Довольное лицо Адова, скрывающееся чуть ли не за тысячей нежно-розовых пионов. Красота…

Чёрные зауженные джинсы, зимняя косуха с овечьей выделкой, под которой виднеется белая рубашка, грубые мартинсы.

Неужели я вот так его оставляла? Глупая…Глупая женщина.

— Ведьма, — шепчет мне издалека, но я по губам читаю.

Вот ведь засранец…

Подхожу ближе и застываю. В четырёх метрах от него бросаю свою сумку к чёртовой матери и бегу к нему, сломя голову, когда он отшвыривает букет в сторону и поднимает меня на руки, зажав в плотное кольцо своих рук.

— Всё…Не отпущу никогда, — говорит он, осыпая моё лицо поцелуями. И вроде не виделись две с лишним недели, а просто невозможно оторваться, будто год порознь. Трогаю его тело и через одежду не получается в полной мере насладиться тем, что я так обожаю в своём Аде.

А это… Теплота его кожи. Твёрдость тела. Обжигающий огонь его стати, мышцы, жилы…Безумная сила, которой в нём настолько много, что можно в ней растерять себя…

Наглость, безумие, грубость. Самомнение…Ведь он знает себе цену. Он знает, насколько, чёрт возьми, хорош. Сексуален… И я это знаю.

Это сплетение всех его столь желанных и упоительных качеств.

Это всё и сразу. И я в этом тону.

Полностью его. Полностью.