Дерзкие. Будешь моей

Правда и горя много испытаешь. Судьба у тебя такая, дочка. Тяжёлая.

В мгновение мне дышать тяжелее становится. И понимаю ведь, что она о нём говорит, но всё равно верить не хочу. Не может ведь этого быть, верно???

— Я могу как-то изменить всё…Можно ведь хоть что-то сделать.

— Я ведь сказала! Надо смотреть сон до конца! Только это тебе и поможет! — возмущается она, рявкнув на меня. Я в ответ на это вздрагиваю.

Бабушка вздыхает и отходит к своей печи, с которой достаёт какой-то засушенный цветок.

— Завари и выпей…Чтобы ребёнок не нервничал.

Так и выходим оттуда с Игорем на пару в полном оцепенении. Я ведь даже договорить не успела. И не знаю, что теперь делать…

— Кать, ты извини, я думал, она сможет тебе убрать их…

— Нет, Игорь.

Садимся в машину, мчим обратно, и уже в дороге со мной наконец связывается Глеб. Всегда как чувствует. Ведь уже двое суток не звонил. Только сообщения писал, некогда было второй телефон брать.

— Ты и представить не можешь, что здесь происходит… — выдыхает он обреченно. — Я так счастлив, что ты в безопасности.

— Что Руслан говорит?

— Мы с ним как раз сейчас вместе. Виделись с отцом.

— Куришь…Снова…

— Курю, да, ведьма…Прости…Нервничаю.

— Понимаю.

— Брошу как к вам приеду. Как малыш? Звуки какие-то…Ты в дороге что ли?

— Да, я тут…До магазина отъезжала.

— Снова врёшь…По голосу слышу. Отшлёпаю, когда вернусь и на колени поставлю…

Хихикаю, едва услышав его угрозы.

— Это обещание или наказание, я не поняла, — смеюсь, и он тоже.

— Скучаю по тебе. Дико скучаю, кошка…

— И я по тебе…Но вы до конца, да?

— Конечно до конца. Всё в силе, как и запланировано.

— Мы увидимся до этого?

— Надеюсь. Но не раньше, чем через две недели, малыш. Как только я буду убежден, что ублюдка оставят в изоляторе, я примчу к тебе. Полетаем…

— Хорошо. Договорились.

— Ладно, тигрица, мне надо бежать. Целую и люблю тебя.