Дерзкие. Будешь моей

А вторая — у меня только что появились охренеть какие невъебенные засечки на разъёб всего этого скотского притона. Я, блядь, разрушу их гадюшник изнутри и не оставлю ни единого шанса на победу.

Возвращаюсь домой только в два ночи, рассказываю обо всём Кате, хотя понимаю, что это полный трэш, но у нас больше не должно быть секретов друг от друга. Секреты всё ломают. Мы уже научены горьким опытом.

Ведьма передаёт оберег. Смотрю на него и странно так хочется его на себя нацепить, хотя у меня из всех украшений, только перстень на мизинце, причисляющий меня к моему брату.

— Если есть в жизни что-то важнее брата, то я этого ещё не нашёл.

Я помню эти слова до сих пор. Именно Рус учил меня дружить. И именно благодаря ему я так отношусь к Киру. Это что-то внутренне, ведь отец не учил нас ничему подобному.

Я понимаю это и я это нашёл. Важнее брата. Важнее себя. Важнее всего вокруг.

То, что внутри неё.

Моё продолжение…

* * *— Голодный? — спрашивает меня ведьма, пока я смываю с себя кровь Руса и снимаю одежду.

— Угу.

— Я приготовила ужин, сейчас погрею.

Стоит у меня за спиной в одном халатике и суетится.

— Малыш, тебе спать уже надо, а не меня обслуживать. Ты беременна. Должна много отдыхать, а вместе этого постоянно меня ждёшь и нервничаешь. Да ещё и готовишь…Михе мозги завтра вправлю. Чтобы впредь думал о твоём состоянии и заказывал из ресторана заранее.

Иначе за что я им так много отвешиваю, мать вашу???

— Он и так думает! Он мне сумки помогал нести! И везде меня отвёз, где я просила…Он хороший! — выдаёт она возмущенным тоном, а я выключаю воду и обхватываю её за талию, прижимая к двери ванной комнаты.

— Хороший, значит? — спрашиваю, заглядывая в зелёные глаза.

— Да! — выдаёт она, насупившись. Такая смешная. Если наши дети будут делать так же…Я с ума сойду…Они из меня верёвки вить будут…

— Ведьма… — шепчу, сжимая челюсть в тиски. Веду ладонью по гладкой ткани и дёргаю за пояс, который тут же опадает и раскрывает полы её чертовски сексуального халата. Грудь видна лишь наполовину.