Дерзкие. Будешь моей

— Это я виновата…Я тогда грубо себя вела…Вот он и…Ушёл от меня…

— Мама. Ты бредишь, да? Грубо себя вела? Ты с ума сошла? Он тебя не ценит. Ты каждый раз ищешь ему новое оправдание… Не обижайся, но я скажу, как есть… Он тебя затравил. Сломал. Уничтожил. Раздавил как таракана.

— Не правда, Глеб…Просто он такой. Я должна была лучше понимать его…

— Пфффф…Ладно, мам…Бесполезно спорить с тобой, раз даже психолог не помог, я и подавно. Надеюсь, ты понимаешь, что он не заслуживает ни одной слезы, вылитой из твоих глаз.

И это она ещё не знает правды про Лину и своего внука…

— Глеб…Я очень тебя прошу…Ты только не говори ему ничего.

— Ты что…Даже не выскажешь ему?

— Конечно нет…Я хочу сберечь семью…

Семью. Одно, блядь, название. Я конечно люблю брата. Сильно. Но, блядь, какая же это семья, если отец — последняя сволочь, которая уничтожает всё хорошее, что у нас есть.

Никак не комментирую.

Целую мать на прощание, выдвигаясь оттуда, и вижу номер Кира на экране.

— Он кароч вырубился. Всё норм. Не теряй.

— Так и не скажешь чё у вас с Сонькой?

— Нет, прости.

— Лан, забили. Я по одному делу и домой.

— Давай. Ведьме привет.

— Передам.

Как только сбрасываю, набираю свою чудесную жёнушку.

— Какие люди, — язвит блонда в ответ.

— Ты в Москве?

— Да.

— Завтра к десяти подруливай на разговор в мой дом.

— А если нет?

— Сама знаешь, — бросаю резко и очень даже равнодушно. Плевать я хотел на неё и её мнение.

— Ясно.

— И это…Батя мой с твоим?

— Да.

— Ладно, гуляй пока, — сбрасываю, примерно прикидывая, когда состоится разговор с Домбровским страшим…Стоит заняться и остальными вопросами. Да вдобавок встретиться с Чадой.

Но пока я сажусь в тачку и мчу к дому одной квартирки, расположенной по адресу, который мне сообщил Рус. Подъезжаю и сижу там, наблюдая за обстановкой.

И вдруг вижу, как из подъезда выходит девчонка. Молоденькая, светловолосая, но с карими глазами, прямо как у нашего отца. А затем она прыгает в машину. Я почти уверен, что это она.

"Следую за водителем, незаметно скрываясь в плотном потоке машин. Время на часах ещё детское. Только десять вечера. И мне удаётся довести её прямо до одного из известных рестиков. А уже там я вижу, как наша прекрасная новоиспеченная сестрёнка выбегает из машины и бежит к Филу, своему сводному братцу. Не просто обнимая его, а целуя в губы яростным засосом. А это означает две вещи. Первая — они аморальные скоты.