Дерзкая

— Значит, пока мы не прекратим попытки выйти за пределы Первого мира с прежними намерениями…

— …Сверхпервый мир не позволит вам выйти из угла и играть с остальными.

— Не позволит нам возродиться, — серьезно констатировал Марсен.

— Для телохранителя ты непростительно умен.

— Мы вообще умная раса, ведь мы не имеем аналогов, — уже невесело улыбнулся Марсен.

— Да, но имеете из-за этого верный шанс на полное вымирание. Похоже, мироздание не терпит долго таких людей, как ты и я. Никто не должен достигать пика своих возможностей, наверное, это слишком опасный барьер.

— Ты хочешь сказать, что лучше, когда возможности не дотягивают до запросов? — уточнил Марсен.

— Я хочу сказать, что в этом случае меньше шансов пуститься вразнос.

— Кажется, наш разговор совершенно бесполезен. Такие речи иногда ведутся у нас тайно между близкими друзьями, но совершенно бесполезно предавать все это огласке, — заметил Марсен, правда, в нем уже не было видно ни тени беспокойства.

— Да с чего ты взял, что я собираюсь устраивать митинги по этому поводу. Я рассказала тебе все, что думаю. Но я не собираюсь публично делать выводы.

Марсен встал, размял ноги и заметил, оглядываясь:

— А почему мы сидим именно здесь?

— Потому что я этого хочу, — отрезала я.

Он пристально на меня посмотрел и все-таки не удержался:

— Что ты думаешь делать здесь?

— А что должна здесь делать Рэста?

— Знаешь что? — Марсен поковырял песок носком сапога и все же продолжил: — Я буду исправно нести свою службу и буду приветствовать тебя на людях так, как предписывает закон вести себя с могущественными иерархами. Но ты не Рэста. Ты никогда ею не была, и никогда не будешь. Ты пришла откуда-то издалека и разобрала наш мир по косточкам.

— Извини, — я перебила его. — Ты что, обиделся?

— В какой-то степени. Но я не о том. Ведь я же сказал, что ты права. Я хочу, чтобы ты сделала выводы и сказала мне, что ты собираешься делать. Не как Рэста, а как та, другая.