Дерзишь, темненькая моя?!

Все-таки у меня день рождения и я хочу хотя бы поужинать в этот день.

Услышав об ужине и моих именинах, все вокруг зашевелились и быстренько расселись по местам, причем я оказалась в карете наедине с Этьером. Мужчина расположился напротив и не сводил с меня взгляда. От этого стало немного неуютно. Подтянув к себе одеяло, завернулась в него. Я успела замерзнуть, пока болталась на корню и сидела в яме.

Этьер внимательно проследил за моими действиями. Невесело хмыкнул, а потом и вовсе, не церемонясь, стянул с меня сапоги и завернул ножки в одеяло.

Меня хватило буквально на пару минут.

— Что? — проворчала я. — Не смотри так! Меня это жутко нервирует.

На губах мужчины расползлась торжествующая улыбка.

— Раз ворчишь, значит и правда все с тобой в порядке, — провокационно произнес он и чуть наклонился вперед.

— Тебе так нравится, когда я ворчу, — удивилась я.

— Да, в такие моменты ты естественна. Не притворяешься милой девочкой, готовой отдать свой носовой платочек каждому страждущему.

Я печально улыбнулась.

— Я тоже не люблю, но иначе мне не выжить. Быть изгоем - это очень страшно. Я не готова снова оказаться одна и наблюдать за тем, как другие смеются, радуются и веселятся со стороны, — признаваться в своем несовершенстве всегда сложно, а с таким характером, как у меня, так вообще сродни подвигу. Но сейчас не хотелось, ни прикрываться маской тупой магички, ни корчить из себя милую аристократку.

— Иди ко мне, — эта фраза, так легко слетевшая с губ Этьера, вогнала меня в смущение. Он видимо хотел просто утешить, но моя фантазия тут же оживилась и нарисовала такие сцены.

— Ик, — вырвалось у меня некстати. Округлив глаза, я уставилась на мужчину. Он лишь улыбнулся и поманил меня пальцем. Привстав, я скользнула на сиденье напротив.

Этьер ловко меня подхватил и вместо того, чтобы удобно сесть рядом с ним, я вдруг опустилась на его колени.

— Этьер, — шепнула я, — что ты делаешь?

— Пока ничего, — спокойно отозвался он, — но мне нравится, когда ты смущаешься. Ты становишься безумно милой, ранимой и такой возбуждающе сексуальной.

Проговорив последние слова, Этьер наклонился и, обхватив мой затылок рукой, неспешно губами коснулся моих губ, словно дразнясь.