Держи меня крепче

Выкладывай начистоту. Молчанов тебя и вправду в окно выкинет, потому что уверен: это ты его подставил. Хотелось бы знать, почему он так решил?

– Им был неверно истолкован разговор, который он подслушал, – с душевной мукой пролепетал Виктор Юрьевич.

– Какой разговор?

– Мне позвонил клиент, Молчанов в тот момент находился рядом. В разговоре не было ничего особенного, но Молчанов вдруг решил…

– Ясно, – сказала я, поднимаясь.

– Куда вы? – удивился Дергачев.

– Восвояси. Тратить на тебя время жаль. Пусть с тобой Молчанов разбирается, он из тебя всю дурь выбьет вместе с внутренностями.

– Сволочи, – вдруг заявил Дергачев. – Какие сволочи… – Закрыл лицо руками и заплакал.

– Ух, ты, господи, – пробормотала я и вернулась на стул, вид рыдающего мужика вызвал в душе смятение.

– Вторая попытка, Витя. Третьей не будет, – предупредила я. – Хоть залейся слезами.

– Мне конец, – кивнул он со смирением.

– Может, и нет. Ты мне поможешь, а я помогу тебе.

Он достал бумажные салфетки, вытер лицо и взглянул на меня с надеждой.

– Что за разговор по телефону, с кем?

– Его фамилия Грузнев.

Я присвистнула. То, что опять всплыла фамилия этого типа, показалось мне занятным.

– Он твой знакомый?

– Когда нас знакомили, я думал, что вижу его в первый и последний раз. Скотина такая…

– Знакомил кто?

– Корзухин.

Можно было свистнуть во второй раз или вообще свистеть не переставая.

– Вы с Корзухиным приятели?

– У его жены были проблемы, она не могла избавиться от одной училки, баба такая упертая, вот он и обратился ко мне, чтобы я помог.

– Чего Грузнев от тебя хотел?

Витя вздохнул и посмотрел с маетой.

– Ольга Сергеевна, вы ж понимаете, если я… дело даже не в карьере, с их легкой руки чего доброго еще и в тюрьме окажешься.

– Ну, до тюрьмы еще дожить надо, – порадовала его я.

– Понятно. Вас чужие проблемы не интересуют.

– На конверте нашли пальчики, случайно, не твои?

– Нет. Хоть сейчас отпечатки берите.