Деревенское счастье опера Морозова, или операция Женить папу

Вся деревня гудит, что он снял дом у улькома.

И что он вообще себе думает? Ломится в деревню после всего, что произошло между ними. Таня ведь не зря его выгнала – человек её изменил, разбил ей сердце, а теперь решил, что может просто так вернуться и всё исправить? Да вот же нет! Как он её ещё не ценил-то тогда, когда у них всё было хорошо?

Этот идиот раздражает.

Даже просто его присутствие рядом с ней…

Вот он появился, и сразу вроде всё поменялось. Ване вроде не нравится этот тип, да и Тане не особо, судя по тому, как она себя ведёт при нём, – напряжённая, не улыбается так искренне, как обычно.

Я бы его гнал отсюда подальше, да вот только не мне решать. Пока Таня не захочет его выдворить, ничего не сделаешь.

Но как он меня бесит! С самого первого дня, как нарисовался тут с цветами, я буквально киплю внутри.

Я вижу, что и сыну Максим не особо по душе, он больше к Тане тянется, и это даёт мне какую-то странную уверенность."

"Это так тепло – видеть, как он относится к ней. Он, кажется, и сам ещё не до конца понимает, что его тянет к ней, как к настоящей матери.

Вот уж, честное слово, никогда бы не подумал, что моя жизнь повернётся так.

Сначала всё шло хорошо: работа, семья, планы на будущее. Когда Ваня родился, я был счастлив, как никто. Сын – это была моя мечта. Но потом всё стало меняться. Жена стала холодной, отдалялась, я долго не понимал, что происходит. А потом однажды я вернулся домой, а её уже нет.

Сбежала, оставив записку, где всего несколько слов: «Прости. Позаботься о Ване».

Вот так просто, без объяснений.

И это убило меня. Сначала я даже не знал, как жить дальше. Да и Ваня… Ему тогда было всего ничего, он не понимал, почему мама не приходит больше. Я видел его ожидание, видел, как он каждое утро заглядывает в дверь, надеясь, что она вернётся.

Но она не вернулась.

Наверное, это был самый тяжёлый период в моей жизни. Ваня постоянно спрашивал про маму, а я просто не знал, что сказать.

Как объяснить ребёнку, что его бросили?

Я пытался дать ему всё – и заботу, и любовь, но всё равно чувствовал себя виноватым.

И сейчас, глядя, как он тянется к Тане, я понимаю, что в его жизни не хватало женщины, которая могла бы стать для него опорой.

Он стал другим с тех пор, как она появилась. Спокойнее, увереннее. Даже шалости его стали какими-то… более добрыми, что ли. Как будто он снова чувствует себя в безопасности.

А я? Я не могу не думать о Тане.