Деньги и коварство

 – Если бы я не была о себе такого высокого мнения, никакая Джессика не заставила бы меня действовать и разговаривать так по-идиотски. – Она снова усмехнулась. – Да уж, мы действительно вели себя, как дипломированные кретины.

– Оливия, – сказал Роджер, – первым делом, услышав разговор тети по телефону, я решил, что ни за какие деньги не пойду на вечеринку. Но потом я передумал. Пэтмены устраивают праздник, чтобы представить меня людям своего круга, и я хочу им устроить настоящее представление.

Оливия посмотрела на него:

– Я тебя не понимаю.

Роджер кивнул:"

"– Я хочу доказать им, что, став членом семьи Пэтменов, изменил лишь количество денег и фамилию, но это не сможет изменить меня. Я люблю тебя, Оливия, и никто не сможет запретить мне встречаться с тобой – ни сегодня вечером, ни когда-либо в будущем. И я хочу, чтобы все это знали – и особенно моя тетя. Конечно, если ты согласишься поехать со мной, – добавил он, с тревогой ожидая ответа.

– И все же я ведь и правда недостаточно хороша для Пэтменов, – предостерегла его Оливия.

– Зато ты потрясающе хороша для одного из Пэтменов, – сказал Роджер, вставая и беря ее за руку. – Да ты просто идеальна. И еще было бы здорово сделать вывод: что было – то прошло.

– Ну… – неуверенно произнесла Оливия, переводя взгляд с одного лица, ожидающего ответа, на другое. Затем она расхохоталась. Впервые за эти недели она почувствовала себя самой собой.

– Отлично! – закричала она.

– О боже, уже почти пять! – воскликнула Элизабет, посмотрев на часы и вскакивая. – Лучше бы нам поторопиться, а то никого из нас не будет на вечеринке!

– Устами этой девушки глаголет истина! – засмеялся Роджер.

Он стоял, взяв руки Оливии в свои и нежно гладя их.

– Я вернусь за тобой через пару часов, – прошептал он ей. – Оливия, сегодня ты сделала меня самым счастливым человеком на свете!

– Лиззи, – волнуясь, проговорила Оливия, увидев, что гости направляются к двери, – не могла бы ты зайти ко мне в спальню на минутку? Я хочу тебя кое о чем спросить.

Элизабет прошла за Оливией в спальню и стоя ждала, пока та рылась в шкафу.

– А теперь скажи мне правду, Лиз, – настойчиво произнесла она, достав лиловое платье и приложив его к себе. – Буду ли я всеобщим посмешищем и заставлю ли краснеть Роджера, если надену это?

Элизабет потрогала прекрасный хлопок, и ее глаза расширились от удивления.