День «Б»

 — Но что военные в форме четыре года как несуществующей литовской армии делают в Белоруссии? И почему напали? Ведь на нас — немецкая форма! А может быть… может быть, и на них только форма?!»

— В любом случае спасибо вам, — произнес Владимир. — Один наш офицер ранен. Мы выполняли задание командования, и нам нужно в Минск.

— В Минск — это вон туда, — махнул рукой подъесаул. — Километров через пятнадцать будет шоссе. Если, конечно, красные еще не перережут его, — добавил он.

— Вы разве не подбросите нас туда? Ведь у нас раненый…

Усатое лицо Гречухина внезапно перекосилось.

— А у меня в машине шестеро раненых! И ничего, едем на передовую как миленькие! Задницы таким, как вы, прикрывать! — Подъесаул вскочил в кабину грузовика и хлопнул дверцей. — Вступайся еще тут за вас! Э-эх, мать вашу вместе с вами, Гитлером, Сталиным и литовцами…

— Эй, эй! — Владимир решил действовать так, как действовал бы на его месте истинный ариец. — Прикусите язык, милейший! Великая Германия дала вам свободу от большевизма!

— А мы сами себе свобода от большевизма! — неожиданно расхохотался подъесаул.

Взревел мотор, и грузовик исчез в перспективе лесной дороге так же быстро, как и появился.

— Ну что?.. — Владимир вытер рукавом струящийся по лбу грязный пот. — У кого какие соображения?

— Не нравится мне все это, — хмуро сказал Чёткин, вешая на плечо автомат.

— Сначала зенитки, потом литовцы эти… Что тут забыли литовцы?

— Брось, — возразил Крутиков, — до Литвы тут вовсе недалеко, а всяких националистов там море.

— А казачки каковы! — со смехом покрутил головой Плескачевский. — То спешат на помощь союзникам, то — мать вашу вместе с Гитлером!.. Что и говорить, русский — всегда русский…

— Была б на тебе советская форма — эти русские бы тебе показали, — возразил Чёткин. — Это же белогвардейцы!

— Все хорошо, что хорошо кончается, — философски подытожил Плескачевский.

— Лейтенант, вам что, в Центре было дано индивидуальное задание — воевать с казаками? — усмехнулся Соколов. — Мы здесь с другой целью, кажется… Валя, как там Антон? — Он обратился к Рихтеру.

Тот обернулся к офицерам:

— Антону сильно повезло. Пуля калибром 7,92, от карабина «Маузер».

Кровотечение я остановил, а кость не задета.

— Давайте сделаем носилки, — предложил Крутиков.