Демон на одну ночь

Раздражённо прищурилась и со всей мочи жахнула по фигуре чистой ведьминской силой, не завязанной на чары и заклятья. Такой вариант являлся стандартным магическим предупреждением, безопасным и эффективным, в давние времена часто использовавшимся для предотвращения столкновений между Иными: осознание уровня силы противника надёжно остужало самые горячие головы.

И воскрешало самые безжизненные «трупы»: инстинкт самосохранения, как и ожидалось, подкинул «покойницу» вверх, окутывая её пеленой ведьминской магии и формируя из той боевые заклятья.

– По закону ты обязана начинать с заклинаний защиты, – насмешливо просветила Аманда лучшую подругу. – Эй, ты чем занималась в кабинете в рабочее время?!

– Буддистскими практиками, – прохрипела верховная ведьма ковена и ректор ведьминской академии по совместительству, ровнее усаживаясь на столе. – Тукдам – слышала о таком? Он означает посмертную медитацию, а кто-то утверждает, что при тукдаме человек на самом деле не умирает до конца, а веками живёт в этом особенном состоянии.

– Угу, если к нему не являются судмедэксперты, расшевелив вечно бодрствующий инстинкт самосохранения и наполнив морг своими дикими воплями о восставшем мертвеце.

– Чтоб мне в ядовитое зелье свалиться, всё очень плохо? – поморщилась ведьма, оглядываясь и прикидывая размер проблем. – Я многих успела напугать? Что-то не припоминаю... И как я тут вообще оказалась?!

– Тебе следовало предупредить секретаря, что планируешь впадать в глубокий транс и достоверно пародировать покойницу – тогда бы она не впустила без тени сомнений толпу проверяющих в твой кабинет.

– Каких проверяющих?

– Комитет по пожарной безопасности – знакомое сочетание звуков?

Если опустить множество идиоматических нецензурных выражений, исторгнутых верховной ведьмой, смысл её эмоционального монолога сводился к тому, что из её забитой заботами адепток и экспериментами головы напрочь вылетел плановый обход пожарных. Тех, взорам которых были открыты исключительно лекционные залы без наглядных пособий и.

– Что предпримем? – поинтересовалась верховная, с любопытством читая подписанное коронёром заключение о собственной смерти, оставленное полицейскими в морге вместе с телом.

– Объявить об ошибке коронёра мы не можем – исковеркаем человеку жизнь обвинением в вопиющем непрофессионализме.