Демон

Впервые я смогла досконально рассмотреть ушедшего. Он не был похож ни на Негу с её братьями, ни на телесную оболочку остальных демонов. Это было что-то, полностью состоящее из тьмы, которая клубилась и вспыхивала языками пламени, такого же, как огонь, беспрерывно горящий в глазах короля демонов.

Я отступила к стене, глядя расширенными от ужаса глазами на демона. Жар, Нега и Истал тоже попятились, но именно на них были обращены огненные глаза ушедшего. В один миг, который невозможно было уловить, демон навис над ними.

Демон повернул голову в нашу сторону и сделал всего один шаг. Крылья от этого мимолётного движения затрепетали у него за спиной, как развевающийся на ветру плащ.

– Стоять.

Демон застыл безвольной статуей, протянув клубившуюся чёрным дымом руку к нам. Из-за его спины вышел Варс.

– Сцена вторая, – прокомментировал Нерих. – В виду непредвиденных обстоятельств, главная роль перешла к другому лицу. Итак, пламенная речь на тему мирового господства, просим! Губы мага искривились в презрительной усмешке.

– Всё шутишь, советник? – склонил он голову набок. – А ты не задумывался, может за то тебя жизнь и потрепала, что ты над ней смеёшься?

– А ты не задумывался, – передразнил его советник, – может тебя жизнь потрепала за то, что ты не усваиваешь её уроки?

Маг заинтересованно нахмурился, готовясь внимать поучительной речи вампира.

"– У тебя наверняка есть оправдание тому, что ты делаешь, – продолжал хранитель. – Наверно, это будет что-то вроде: ведьмы принижают магов в целом и меня, верховного мага, в частности; демоны тащат ваших рабов, вампиры этих же рабов выпивают, оборотни съедают; эльфы допускают возможность, чтобы стать рабами самим… Я не прав? Блудный эльф скривил недовольную гримасу.

– Ты всегда прав. На свою голову. Не надоело играть с огнём, вампир? Одно моё слово, – при этом он кивнул на демона, – и ты уже ни во что не поиграешь.

Нерих устало вздохнул, будто он пришёл сюда на прогулку и крайне переутомился в борьбе со своими заклятыми соперниками, комарами.

– Я прожил на этой земле уже восемь сотен лет, – терпеливо объяснил он колдуну.