Дело сибирского душегуба

Помните меня? Прошу прощения, что отвлекаю, это ненадолго.

— Эй, а вы как вошли? — спросил депутат. Лицо его сделалось напряженным, побелело.

— В смысле, как прошел? — удивился Туманов. — Ногами прошел. У вас открыто было.

Мужчины переглянулись. В их взглядах не было ничего хорошего.

— Что-то грузили? — спросил Туманов, кивая на дверцы. — Могу спросить, что?

— Да так, — пробормотал старший Ковалев. — От ненужного мусора избавляемся."

"Прозвучало недвусмысленно. Михаил все понял. Уж больно напряженными были эти товарищи.

Он отступил, расстегнул верхнюю пуговицу, чтобы вынуть пистолет. Старший Ковалев бросился на него, сбил с ног! Но и сам не устоял, поскользнулся, грянул оземь. Пока кряхтел, поднимался, навалился сын. Подниматься не было времени. Михаил ударил пяткой по коленной чашечке депутата. Тот взвыл, рухнул на колени. Уж очень соблазнительно открылась голова. Ноги майора сомкнулись на шее Ковалева, сжали. Удушающий прием — популярный, но редко эффективный. Но сегодня удавалось. Ярость затмевала рассудок, добавляла сил. Он отчаянно сжимал голени, депутат хрипел. Лицо посинело, глаза полезли из орбит. Он схватился за ноги своего противника, стал их раздирать. Но это было то же самое, что бороться с камнем. Давление усилилось, депутат слабел. Так некстати активизировался Ковалев-старший, привстал на колени, ударил майора в челюсть. Михаил стерпел. Может, раньше эти кулаки и представляли опасность, но прошли те времена. Он продолжал работать — только бы не выпускать, закончить начатое! Депутат еще трепыхался, но вроде засыпал, клонился на сторону. Перевалились — теперь майор лежал на боку, продолжая душить неприятеля. Его отец снова занес кулак. Приходилось работать на два фронта — всеми конечностями. Он перехватил занесенную руку, вывернул, насколько позволяло пространство. Маньяк заорал благим матом. Михаил ударил его в челюсть, затем второй раз, третий! Хрустнули раздробленные кости — слава богу, не в его кулаке! Старик хрипел, уронив голову. Сопротивления в ногах уже не было, депутат обмяк. Михаил расслабился, поднял голову. На Ковалева-младшего было страшно смотреть. Весь синий, глаза навыкате, кончик языка свешивался изо рта. Кончился депутат, «отговорила роща золотая…»

Туманов поднялся, ноги предательски дрожали. Депутат не шевелился, с ним было все кончено. Второй подрагивал, глаза его блуждали. Туманов распахнул задние дверцы. Внутри лежал скатанный ковер — явно не пустой.