Дело о королеве красоты

– И теперь вы хотите с ней поговорить? – недовольно пробурчал Мейсон.

– Да, я платила ей за молчание, а теперь хочу, чтобы она заговорила. Теперь мне нужны ее показания.

– Возможно, это какое-то крупное мошенничество, – пробормотал Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Ведь вы могли все это выдумать, когда узнали, что после Хаслетта осталось два миллиона… Ну, хорошо, Эллен, я поговорю с этой сестрой. Но предупреждаю вас, я настроен очень скептически, и мне нужны доказательства, много-много доказательств.

– Она даст вам их, – утвердительно кивнула Эллен Эйдер.

– В таком случае мы поступим следующим образом, – произнес Мейсон. – Мы навестим эту Агнес Берлингтон. И если я сочту, что она говорит правду, я возьму у нее письменные показания.

– И эти письменные показания будут действительными даже в том случае, если с ней что-то случится? – поинтересовалась Эллен Эйдер.

– Она прожила эти двадцать лет, – бросил Мейсон. – Проживет и еще какое-то время. Но в любом случае ее показания могут быть предъявлены как официальный документ.

– А вы сделаете это для меня?

– Когда вы последний раз говорили со мной, вы отказались от моих услуг в качестве адвоката.

– Сейчас ситуация изменилась, мистер Мейсон. На многие вещи я смотрю теперь другими глазами.

– Это верно, – согласился Мейсон и внезапно спросил: – А что вы скажете насчет Максин Эдфилд?

– В каком смысле?

– Вы хорошо ее знали?

– Очень хорошо.

– Вы просили у нее советов?

– Да… Она на несколько лет старше меня, и я смотрела на нее как на более опытную подругу.

– Вы часто виделись с ней?

– Да.

– Говорили о своей связи с Харменом Хаслеттом?

– Да.

– Говорили, что забеременели?

Мисс Эйдер кивнула.

– Она знала о том, что вы получили тысячу долларов?

– Она единственная и знала об этом.

– А не говорили, что хотите обмануть Хаслетта, что на самом деле вы не беременны?

– Конечно, нет! Я же была беременна. У меня был очень неважный вид тогда, и Максин это заметила. Устроила мне настоящий допрос. И в конце концов я ей все рассказала.

– А теперь она клянется, что вы не были беременны и что все это была лишь ловкая авантюра, чтобы женить Хаслетта на себе.

– Я знаю. Жизнь не очень-то миловала Максин. Поэтому она и готова сказать все что угодно – лишь бы перед ней положили изрядный куш. Кроме того, когда речь идет о состоянии в два миллиона, можно ждать чего угодно, мистер Мейсон.

– Вы правы, – ответил тот.

– Значит, Максин заявила, что я хотела женить Хаслетта на себе?

– Да.