Дело о королеве красоты

– От кого? – спросил Мейсон.

– Сейчас узнаем… – И карандаш Деллы заскользил по бумаге, записывая телефонограмму. – Спасибо, – поблагодарила она звонившего, закончив писать, и повернулась к Мейсону. – Судя по всему, это сообщение от Хармена Хаслетта. Оно послано с Азорских островов. Он подтверждает, что потерпел кораблекрушение и, проведя несколько часов в воде в спасательном жилете, был подобран небольшим рыбачьим ботом, на котором не было рации. Он лишь теперь добрался до Азорских островов и услышал, что вы ведете дело, касающееся его завещания.

– Черт возьми! Вот это да! – вырвалось у лейтенанта Трэгга.

Мейсон обратился к Делле Стрит:

– Не говорите ничего Герти…

– Почему?

– Вы знаете, какая она романтичная. Она сразу начнет рассуждать, что будет, когда Хармен Хаслетт встретит свою любимую из прошлого, мать его незаконнорожденного ребенка, женщину, которую он никогда не забывал, и сына, которого никогда не видел и о существовании которого только подозревал.

– А величавая мисс Эйдер? – произнесла Делла. – Что останется от ее королевской величавости и спокойствия?

Мейсон повернулся к лейтенанту Трэггу:

– Если вы займетесь поисками роковой пули и револьвером Джармена Дейтона, лейтенант, то вполне возможно, что к приезду Хармена Хаслетта Эллен Эйдер уже сможет быть свободной.

– Вы толкаете меня на чертовски рискованную авантюру, – с ухмылкой сказал Трэгг. И через мгновение спросил: – Вы собираетесь передать это сообщение прессе?

– Нет, я поручу это вам.

Трэгг задумался на мгновение, а потом протянул руку Мейсону.

– Иногда вы меня бесите, Мейсон, – признался он. – Но сейчас я вижу, что вы оказались на высоте.

Глава 19

Ровно в десять часов судья Элвелл вышел в зал суда.

– Всем встать! – распорядился судейский пристав. Все встали, затаив дыхание.

Судья Элвелл сел в кресло. Судебный пристав поднял руку:

– Прошу садиться. Суд начинается.

Судья Элвелл сказал:"

"– Суд продолжает рассматривать дело Эллен Эйдер. И суд понимает, что в связи с новыми фактами, обнаруженными в этом деле, он обязан ввести общественность в курс дела, дабы не возникло никакого недопонимания. Суть сводится к следующему: когда полиция вновь осмотрела комнату Агнес Берлингтон, она обратила внимание, по просьбе защиты, на занавески и на окна. При первом осмотре комнаты окна не осматривались, поскольку они были закрыты на задвижки.