Дело о дневнике загорающей

Я ответил, что получил письмо, написанное предположительно ее рукой, в котором я обнаружил два банкнота – тысячу долларов и пятьсот долларов. Я тогда еще специально упомянул, что деньги, которые я показывал в тот момент, были мною получены в названном до этого письме. Вы не спросили меня, были ли это все деньги, которые поступили мне предположительно от Арлен Дюваль. Если вы не можете допрашивать свидетеля так, чтобы не оставлять ему возможности увильнуть от ответа, то я не вижу причины, почему бы свидетелю этого не сделать…

– Достаточно, господин защитник, – перебил его судья, – я неоднократно призывал вас воздерживаться от личных выпадов.

– Уважаемый суд, – возразил Мейсон, – это не есть выяснение личных отношений между обвинителем и защитником. В данном случае сталкиваются личности обвинителя и свидетеля. Противная сторона пожелала допросить меня как свидетеля, и я ответил как свидетель.

– Хорошо, хорошо. Принимается. Остановимся на этом. Обвинение, продолжайте допрос свидетеля. – Судья Коуди говорил как обычно – спокойно и вежливо, но в уголках его рта затаилась усмешка.

– Я никогда ничего подобного не слышал, – заявил Гамильтон Бергер.

– Естественно, нет. Чего ж вы хотели? – Комментарий Мейсона был сух и краток, но тем не менее вызвал всеобщий смех, тут же остановленный ударом судейского молотка.

– Каким образом вы получили два других банкнота в тысячу долларов и в пятьсот? Как они у вас оказались?

– Мне их доставил Пол Дрейк, который, в свою очередь, сказал, что их ему принес посыльный.

– Что вы сделали с теми деньгами?

– Пока Баллард находился на кухне, я опустил роликовую штору, засунул обе купюры под верхний ролик, после чего отпустил ее в исходное верхнее положение. Затем я снова проскользнул в комнату между портьерами, мы с Баллардом допили у кого что осталось, и я ушел.

– Вы хотите сказать нам, что, когда вы от него ушли, Баллард был жив?

– Именно это.

– Но так как Арлен Дюваль вошла в дом сразу же после того, как вы отъехали, то…

– Простите, но я вынужден перебить. Вы упускаете один существенный факт.

– Какой же?"

"– Вы забываете о человеке моего роста и сложения, человеке, наблюдавшем за домом и видевшем, как я опустил и поднял штору.