Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

Позвоните в женское отделение тюрьмы. И если у нее дневника не окажется, значит, они не успели его забрать. До, припоминаю, Мейсон стоял у дверей кухни, когда мы пошли. Однако его секретарша была в другой комнате. — Холкомб пододвинул Мейсону тяжелый желтый концерт и сказал:

— Ты арестован за оказание сопротивления полиции, а также за незаконный вход в чужую квартиру. Однако мы тебя отпускаем. Ты можешь получить назад все, что у тебя изъяли, подписав квитанцию, прилагаемую к этому конверту. Все, за исключением этого письма.

— Я надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что делаешь? — сказал Мейсон, пытаясь скрыть прорывавшуюся в голосе ненависть.

— Я? Я ничего не знаю, — сказал Холкомб. — Я просто тупой полицейский. Это ты — умница. Если считаешь, что что-то не в порядке, обратись к соответствующим властям. А пока, Мейсон, не думай, что тебе удастся водить нас за нос в этом деле. У нас есть свои способы.

Мейсон промолчал.

— Конечно, — продолжал Холкомб, — с другой стороны, если ты хочешь, чтобы тебя освободили по решению суда, то ты можешь остаться на ночь в камере. Но я говорю, что ты можешь быть освобожден сейчас, если ты признаешь свершившееся сам. Все, что тебе надо сделать, — это расписаться, и ты можешь уходить. Так что решать тебе: вот дверь.

Мейсон взял ручку и поставил свою подпись на конверте. Клерк, занимавшийся этим делом, взял регистрационную карточку и поставил ее в картотеку.

— О’кей, — сказал сержант Холкомб, обращаясь к полицейскому у стальной двери. — Открывай! Он свободен.

Мейсон вышел.

— Ну и ну, — сказал ему в спину сержант Холкомб, — ты всегда такой борец за букву закона, что я думал, что ты останешься в тюрьме до утра и будешь ждать, пока тебя освободят по решению судьи. Ну, да ладно, пока!

Мейсон вышел из тюрьмы и глубоко вдохнул чистый ночной воздух. Снаружи его ждала Делла Стрит. Лишь взглянув на лицо Мейсона, она все поняла.

— Теперь я знаю, как чувствуют себя люди, которые совершают убийство.

— Тебя обыскали? — спросил Мейсон.

— Полностью.

— Что они сделали с дневником?

— Не было никакого дневника.

— Неужели ты не нашла его?

— Конечно, нашла, — сказала она.