Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

Я прошу, чтобы заседание было отложено до тех пор, пока она не проконсультируется с психиатром и…

— Суд уже откладывал заседание вчера, чтобы она могла проконсультироваться с адвокатом.

— Сейчас ей нужен психиатр, ваша честь.

— Ей может понадобиться еще кто угодно. Просьба не принимается. Мистер Мейсон, вы хотите допросить свидетельницу?

— Да, хочу.

— Нет, нет, я сама все расскажу, — воскликнула Мэрион Китс. — Пусть только этот человек оставит меня в покое.

Артур Кашинг собирался на мне жениться, говорил, что собирается.

Наверное, он говорил то же самое и другим. Я понимала, что он хитрит, поэтому договорилась с Норой Флеминг, чтобы та мне позвонила, когда он опять примется за кем-нибудь волочиться.

Она позвонила в субботу вечером. Я приехала и встретилась с Норой Флеминг. Мы поехали к его коттеджу в моем автомобиле. Мы наткнулись на брошенный автомобиль Карлотты — по крайней мере, мы думали, что брошенный. Я остановилась. Нора ступила с подножки моей машины на подножку машины Карлотты, открыла дверцу и сказала: «Эта вертихвостка ушла всего несколько минут назад.

Машина еще теплая». Потом она подняла эту пудреницу, увидела надпись на ней и заметила: «Может быть, вам это будет интересно».

— Какую пудреницу? — спросил судья Норвуд. — Не имеете же вы в виду ту, которая…

— Именно ее и имею в виду. Это была дорогая пудреница. Золотая, с бриллиантами и с надписью «Карлотте от Артура с любовью».

— И как вы поступили? — спросил судья Норвуд с мрачным видом.

— Я просто обезумела и плохо соображала.

Я знала, что не смогу войти и застукать их. Тогда я взяла пудреницу и сказала Норе Флеминг: «Подожди меня в автомобиле, Нора. Никуда не двигайся. Я сейчас сама во всем разберусь». До коттеджа Артура было всего семьдесят пять — сто ярдов, и я туда добежала.

— Что вы сделали потом?

— У меня был ключ от парадной двери, Нора мне дала. Вот зачем она была мне нужна. Я хотела войти без стука, застать Артура с другой женщиной… В общем, я открыла дверь и вошла.

— И вы убили Артура Кашинга? — спросил судья Норвуд.

 — Поймите меня, мисс Китс, вы не обязаны отвечать на этот вопрос, вас никто не принуждает. Вы не должны обвинять саму себя… Вы…

— Конечно, я его не убивала. Зачем бы я это сделала? Я его любила. Я взглянула в комнату, и у меня вырвался крик, который Нора отчетливо услышала. Я бросила пудреницу, повернулась и выбежала из дома. Нора может подтвердить все сказанное мною. Она знает, что не я стреляла. Она слышала крик, но никакого выстрела не было.