Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

И если вы действительно ничего не сделаете, то получите еще десять долларов, когда мы спустимся.

— Боюсь, я вас не понимаю.

— Конечно, не понимаете. Да и не надо. Мы должны повидать одного жильца на третьем этаже, но не хотим, чтобы о нас докладывали. Если о нас доложат, то эти десять долларов — вся ваша доля. Если нет, то еще десять, когда мы спустимся.

— Я должен о вас доложить, иначе меня уволят, — сказал портье с сожалением.

Мейсон сохранял исполненное смысла молчание."

"— Однако, если вам подходит, я могу доложить, когда вы уже будете у двери… объясню, что какие-то джентльмены прошли мимо меня к лифту, я увидел, что лифт остановился на третьем этаже; сообщил охраннику и теперь обзваниваю всех жильцов на этом этаже.

— Прекрасно. Только не говорите о джентльменах.

— Нет? — переспросил портье, еще выше поднимая брови.

— Скажите, что один джентльмен. Понимаете?

— Да.

— За двадцать долларов мы могли бы просить и о большем.

— Да, сэр. Но мне нужно знать, к кому вы идете. Не могу же я действительно обзванивать весь третий этаж.

— Нам нужна квартира Мэрион Китс. Кажется, номер 314.

— Точно.

— Что точно?

— Точно, сэр.

— Так-то лучше, — заключил Мейсон.

Он пропустил Дрейка мимо стойки, назвал третий этаж лифтеру — мальчику-негру.

— Черт возьми, Мейсон, — сказал Дрейк, — вот не думал, что он так грубо клюнет.

— А я был уверен. Слишком он надменный, слишком строит из себя джентльмена. Снобы обычно лживы. Ему нравится играть роль, но если кто-нибудь меняет надменность на вежливость, то можешь действовать в открытую.

Мальчик-лифтер взглянул на Мейсона с живым интересом: «Вроде вы говорите о ком-то, кого я знаю», — сказал он, просияв улыбкой.

— Да, — ответил Мейсон, когда лифт остановился, — это губернатор штата.

— Да, сэр. Мне показалось, сэр.

— Обожди сзади, — сказал Мейсон Дрейку, быстро прошел по коридору и нажал кнопку у двери с номером 314.

Секунду спустя дверь открылась.

Вопросительно смотревшая на него хорошо сложенная, спортивного вида брюнетка была, на взгляд Мейсона, очень привлекательной по всем статьям, несмотря на странное выражение глаз и нос, распухший, видимо, от слез.

— Хелло. Кто вы?

В ней была какая-то спокойная уравновешенность, что заставило Мейсона пересмотреть весь свой план.

— Я мистер Мейсон, — представился он с улыбкой, — и я хотел поговорить с вами об Артуре Кашинге.

— Обычно о посетителях докладывают, мистер Мейсон.

— Я знаю, — сказал он, расплываясь в еще более дружеской улыбке.