Дело «архаровцев»

У нас с собой костюмы были теплые, пуховые: я заранее узнал размеры и всем купил. Мы всех, кто живой, быстренько одели, положили рядом.

Маяк нашли. У него антенка и тумблерок. Мы антенку поставили, тумблерок вытащили, но, оказывается, антенку надо было выкрутить из одного гнезда и перекрутить в другое. Максим должен был это знать. Но не знал. Так что маяк у нас не заработал."

"Нашли еще большую ракетницу и спутниковый телефон. Он закодирован. Пока коды пронажимали, он сел.

Мы в этот раз ковер специально взяли и брезент, чтобы никто не поскользнулся.

Притащили ковер, срезали со всех сидушек подушки, поролон, ковер положили, сидушками переложили и мужиков сюда перенесли.

Ливишин говорит: «Дайте попить». Мы ему дали попить – и он сознание сразу потерял. Ну, почки, видать, отстегнулись или как там. А мороз 30 градусов в первый день был. Взяли унт – отлетел с Васи. Отрезали подошву и Ливишину руки засунули туда, как в муфту.

У него кровь бежит изо рта. Мы его посадили, наклонили. Через два часа он умер.

* * *Мы стали лагерь составлять.

Товарный отсек поставили вплотную к раненым – вроде стенки. Притащили две лопасти, к ним привязали брезент. Он весь разорванный, но мы его сшили, четырьмя лыжами снизу подперли, какой-никакой навес получился.

В первый день 31 градус был, во второй – 42 и ветер – 15 метров в секунду. Холодно так, как холодно не было никогда…

Ну, ребята лежат. Ливишина с собой посадили, он с краю сидит. Мы его закрыли тентом – он весь окостенелый.

Который потолще – Капранов Коля – сбоку лежит.

Рядом мы костерчик разожгли. Белинский посередине – он самый тяжелый. У него лицо вывернуто, ему вообще тяжело. У нас осталось одно сидячее место и одно лежачее. И вот мы менялись с Максом по очереди.

В первый день еще ничего. Мало ветра, и у нас есть дрова – два мешка. За ночь их все и сожгли. И еще одну лыжу.

Утром вылазим – где-то вертолет жужжит. Мы скорее на гору – там метров пятьсот. Кое-как дошли – смотрим, нет вертолета. Улетел. Внизу высота 2300. Мы на высоте 3100.

В полтретьего – опять вертолет.

От нас метров 300–400. Но у нас одежда вся под снег сделана. Мы машем, они нас не видят. Я говорю Максиму: «Давай ракетницу». Он говорит: «Я ее потерял». Потерял! 23 года. Мальчишка…

Из мальчишки он на наших глазах за два дня превратился в мужика. На наших глазах!

Ну что, возвращаемся в лагерь. 42 градуса, ветер. Мы все уже обморожены, сломанные пальцы уже черные стали. Холод адский. Что делать? Давай как-то заматывать дырочки на брезенте.