Дело «архаровцев»

Банных сказал, что он в Налобихе, но если мы подождем полчаса… Я сказал, что встреча нужна ему, а не мне, мне-то все равно. Так что пусть торопится. После этого мы начали снова говорить о разном.

Степурко сказал такое: «Я думал, это его (имелся в виду Банных) изменит. Все же он в третий раз упал. Это же что-то значит. Вот у Вдовина внучка больна – у нее саркома кости. Вдовин все бросил, спасает ребенка. А Анатолий какой был, такой и остался».

Приехал Банных. Мы прошли из зала в отдельную комнатку. Сели. Банных спросил: «Сереж, что происходит?» Он был очень злой.

Так плохо ему не было никогда, даже после смерти Баварина – а я с ним тогда говорил. Тогда у него была усталость, но другая: она смешивалась с горечью, по-моему искренней. А тут было непонимание: как это у него, всемогущего, такие проблемы? И кто ему их устроил – какой-то Тепляков?!

– Зачем ты пишешь неправду? – говорит он.

– Что именно?

– Про 28 баранов. Будто мы их куда-то сбрасывали, закапывали в снег.

– Ты прочитай все, что написано, и предъявляй мне претензии только за мое.

Банных сказал: «Я свои ружья продал перед отъездом в Москву и охотничий билет сдал». Однако на вопрос, что же могло помешать ему стрелять из чужого ружья, Банных ответа не дал. Очень болезненна для Банных была версия о том, что он и Колбин намеренно не включали аварийный маячок – ждали, что первыми к ним подоспеют спасатели Республики Алтай. О маячке Банных сначала говорил, что у него сломалась антенна. Я напомнил ему, что спасатели включили маячок сразу по прибытии, и значит, антенна здесь ни при чем.

Тогда Банных стал говорить, что Колбин не знал, как включается маячок. Я удивился: окончивший училище, летавший четыре года Колбин не знал, где у маячка кнопка? Это так же осталось без комментариев.

Отдельная претензия Банных была к тому, что я 11 января звонил ему домой (но об этом я уже написал)."

"Примерно минут через 10 после начала разговоров, поняв, видно, что я ни каяться, ни мириться не буду, Банных сказал:

– Серега, а если тебе голову битой бейсбольной разбить?!

Я, честно говоря, разозлился и сказал:

– Толя, а ты знаешь, сколько в городе народу, который готов оторвать тебе голову?! Ко мне люди приходят, спрашивают, чем помочь.

К идее настучать мне по башке бейсбольной битой он возвращался еще дважды, третий раз – в самом конце, когда я уже уходил. Видно, он уже не однажды все это в красках представлял. Каждый раз я описывал ему последствия, также в красках.