Дела Тайной канцелярии

Но слова его прозвучали не насмешливо, а серьезно и даже немного печально:

– А ты? А, чертяка?

Владимир принялся рассматривать свои ноги, покрытые буграми шрамов. Все тело нещадно ныло и болело, и голод разрывал нутро, но то, что он чувствовал сейчас, было важнее и голода, и боли. И хозяину не нужно было лишних слов, чтобы понять, что означало короткое «почему?».

«Почему вы спасли меня такой ценой?» Ведь чудом стало не только то, что смертное истязание сумел пережить Владимир. Его колдун тоже находился на волоске от смерти: помимо своей крови, он всю ночь вместе с силой отдавал собственную жизнь.

Владимир помолчал еще пару мгновений, а потом проговорил:

– Так как же… убила бы вас чертовка. Как иначе-то?

– Вот именно, – колдун поднялся и, положив руки на плечи Владимира, посмотрел ему прямо в глаза: – Как иначе-то? Давай похарчим, что ли. У меня живот от твоего голода сводит. Знаешь, какая у нас связь теперича? А? То-то же, чертяка."

"Владимир прикрыл на миг глаза: ему показалось, что от рук хозяина исходит какое-то необычное тепло, прежде такого ощущения не было.

Когда он вернулся с хозяйской плошкой и хлебом, нарезанным и щедро посыпанным чесноком и хреном, колдун уже сидел за столом в обеденной зале.

– Видишь, я тоже на поправку иду, – хозяин подмигнул и взялся за ложку, – скоро нам опять на службу, э-эх. Но еще не сейчас, денек у нас есть, чтобы отлежаться. Так что едим – и снова на боковую.

Владимир схватил свою миску и пристроился на полу, в ногах колдуна. Принялся хлебать щи, которые оказались густыми, жирными и очень вкусными.

– Ешь-ешь, – подбодрил его хозяин. – Я специально велел мяса и сала побольше положить.

– Нельзя? – завершил неоконченную фразу Владимир.

– Нельзя… – грустно подтвердил хозяин. – Петр сказал: ежели учует от меня дух, лечить больше не станет. Врет, конечно, подлец, куда он денется? Но раз говорит, что нельзя, значит, не шутит. Хороший он лекарь и чародей. Да чего греха таить, если бы не его помощь, мы бы с тобой щей уже не хлебали.

Владимир снова сунул в рот ложку.