Делирий

– Ты же не куришь, – удивилась Юна.

– Боюсь идти к вам, – признался он со смешком.

Юна поняла его колебания по-своему:

– Не бойся, я скажу, что мы помолвлены.

Он улыбнулся.

– Врать не практично. Да и не этого я боюсь.

– А чего?

– Моя жизнь не устроена, сегодня я здесь, завтра в другом городе.

– Это не беда, я везде буду с тобой.

– Самое плохое, что жизнь со мной опасна. Ты же знаешь, на кого я работаю. И если ты будешь рядом, тебе всегда будет угрожать опасность.

– Ну, так что ж? – повела она плечиком. – Разве ты меня не защитишь?

Роман заглянул в мерцающие призывным светом глаза девушки, увидел там чистый свет любви и преданности.

Юна обняла его, ткнулась лбом в грудь, не стесняясь редких прохожих.

– Я буду с тобой всегда и везде! Я не могу без тебя!

– А я без тебя, – пробормотал он, чувствуя себя на седьмом небе от счастья.

В памяти мелькнуло лицо Даниэлы, грустное и обиженное одновременно, и пропало.

Варсонофий и Нина Александровна были уже дома. Встретили они гостей приветливо. Юна рассказывала о переездах, приключениях, перескакивая с пятого на десятое, о встрече с директором своего бывшего агентства, опустив подробности освобождения, мама расспрашивала её, а мужчины помалкивали, поглядывая друг на друга. Потом Варсонофий поднялся из-за стола:

– Пойдём, побалагурим.

Они вышли на балкон.

– Мы из Питера, – начал Роман.

– Я в курсе, – кивнул модератор «Триэн».

– Она… её захватили. Директор агентства Сванидзе…

– Эмиссар отечественного Поводыря.

– Пришлось применить силу.

– Хорошо, когда есть что применить. Ты был с Алтыном?

– Один я бы не справился. Их было больше десятка.

– И вы их…

– Обошлось без стрельбы и без жертв. Алтын скачал из компьютера Сванидзе какую-то инфу, но мы ещё не смотрели, есть там что полезное или нет.

Варсонофий оглянулся на балконную дверь, из-за которой доносились женские голоса и смех.

– Ты понимаешь, что взял на себя ответственность?

Глаза мужчин встретились."

"Роман сжал зубы, сказал твёрдо:

– Понимаю.

– Не хотелось бы предупреждать.

– Я люблю её!

Отец Юны усмехнулся, смерил Романа взглядом, положил ему руку на плечо.

– Не серчай, она моя единственная дочь. И хватит об этом. Как говорится, я сдал, ты принял. Береги её.

Легли поздно. А в шесть утра позвонил Афанасий.

– Рома, ты где?

– Сплю, – отозвался Роман сонным голосом.