Дела эльфийские, проблемы некромантские

 — Храмовники откланялись, и вся компания зашагала на свои места. Я еле слышно выдохнула с облегчением.

— Пятое Правило Храмовника, — долетел до меня голос.

— Что, простите? — Я очень надеялась, что мне послышалось.

— Назовите Пятое Правило Храмовника.

На его голос обернулись и остальные.

— Э-э… Не возлюби жену ближнего своего и ближнего своего? — промолчать я, конечно, не могла. Правил Храмовников я точно не знала, даже если бы сейчас изобразила какую-то особо активную мыслительную деятельность, это бы не особо помогло.

— Вы же новенькие… Вы обязаны их помнить все наизусть! — выпалил литианец. — Самозванцы! Взять их!..

Вздрогнув, Ли прыжком перегородил дорогу страже, Лесс тут же принял боевую стойку, я снова погрустила об оставленной сковородке и увидела то, что добило нашу маскировку окончательно, растоптав на мелкие осколки и исполнив на них победный танец. В прыжке навстречу ветру темные волосы оборотня открыли лицо, а вместе с ним и тот самый хриссов символ изгнания, так гордо именуемый самим оборотнем знаком «свободы».

— Вы же… Ты… — внезапно лишился дара речи стражник, понимая, что по голове никого не погладят за то, что на территории государства незаконно находился тот, кого выставили из него уже несколько лет назад, и уж тем более — что он так спокойно проник на Арену, да еще и не один.

— Листерр Авион Д’аркъерр, к вашим услугам, — хмыкнул Ли. — Сюрприз!

Это что, его полное имя? До чего хорошо и варварски он его сократил, иначе наши преподаватели однажды себе язык бы сломали в очередной попытке воззвать к оборотневскому рассудку.

В спину ткнулось копье, и я краем глаза заметила, что сзади к нам подошли еще несколько стражников. Лесс почти успел занести руку, как тут же рухнул передо мной, оглушенный тяжелым ударом по голове. Я метнула в стражу ненавидящий взгляд и, подскочив к верлену, перевернула его на спину.

— Это нечестно! — прошипела я, ощупывая белобрысую макушку в надежде, что она не проломлена — силы оборотням было не занимать.

— Незаконно проникать на Арену — нечестно, — огрызнулись мне в ответ."

"Ожидала я чего угодно. Нас могли прямо сейчас порвать и закопать, сдать на руки властям, отвести за решетку… Но Арена была до того «веселым» местом, что ничего умнее, чем поделиться развлечением со зрителями, придумать оказалось невозможно. По взмаху руки одного из оборотней нас, словно трех тряпичных кукол, забросили за скрипучее заграждение, прямо к Тиму.