Дела эльфийские, проблемы некромантские

Могу утешить, никуда ваша сила не делась, просто… вы не можете ее применять.

— И как долго это продлится? — проворчала я.

— Может быть, неделю. Может, год. Смотря как скоро вы оправитесь от такого злоупотребления своими возможностями.

— А если никогда?.. — спросила я и снова сжалась от досады."

"— Ну, значит, никогда, — не стала юлить Зегрисс, похлопала меня по плечу и, воспользовавшись тем, что я приоткрыла рот в желании спросить, какие у меня шансы, влила какую-то мерзкую жидкость. — Чтобы не простыла.

Закашлявшись, я бросилась к распахнутому окну, понадеялась, что внизу никого нет, и выплюнула очередной «шедевр» декана Хар, залив мерзкий привкус, на счастье, попавшим под руку верленским травяным чаем. А затем выдохнула и опустилась в кресло напротив Лесса. Мы сцепились взглядами на считаные удары сердца. Верлен был встревожен, а мне хотелось разрыдаться от навалившегося бессилия.

То, чем я больше всего гордилась, то, что было моей неотъемлемой частью всю жизнь, исчезло.

— Я не хочу подливать масла в огонь, — внезапно проговорил Лесс, присев на подлокотник и притянув меня к себе за плечи, — но мне кажется, мы зря приписали Фелю наше спасение. Он предвидел, что будет. Он именно это и предвидел.

И в такую версию я поверила быстрее, чем в то, что Мефисто способен на благородство.

Только легче от этого не стало.

— Так и знал, что ты здесь, — раздался за спиной голос Лесса.

Поняв, что на звуки я не реагирую, он устроился на скамье напротив меня, перекинув через нее одну ногу.

На Северной башне я сидела уже второй день, спускаясь в комнату, только чтобы поспать. И то не спалось. С занятий отпросилась под предлогом плохого самочувствия и, хотя сир де Асти отлично знал, в чем причина, самозабвенно врала, глядя ему в глаза, что, кажется, простыла.

Мне не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать.

— Девушка, вы, случайно, не видели Хелю?

Ресницы дрогнули, я медленно перевела взгляд на верлена, с трудом понимая, о чем он. Тот улыбнулся:

— Ту самую Хелю, которая должна болтать без умолку, крушить мой кабинет, пугать учеников мертвецами, улыбаться. Влипать куда-нибудь хотя бы. Но никак не сидеть на пустой башне, жалея себя.