Дела эльфийские, проблемы некромантские

За слезы, начиная с пяти лет, меня наказывали сильнее, чем за неподготовленное домашнее задание или всевозможные шалости.

Огонь ревел, силясь перекричать дубы. Ветер развлекался, помогая то одному, то другим, и гул стоял, словно вокруг нас разразилась битва.

Саэл сжимал мое плечо до боли, и я был ему за это благодарен. Боль отвлекала. Эльфов никогда не провожают хвалительными речами. Только тишиной и мыслями. «Ибо слова уже ничего не значат для мертвых, а мысль всепроникающа, бесконечна и искренна».

Интересно, о чем он думает? Саэл ведь на самом деле очень стар. Аарон как-то обмолвился, что этот эльф его еще в младенчестве укачивал.

Огонь опадал.

К наступлению темноты от него остались лишь слабо алеющие угли. Тогда Саэл отпустил меня, подошел к пепелищу, встал на колени. В его руках что-то сверкнуло.

Я догадался, что за этим последует, и сердце так громко ударило в грудную клетку, что даже стало больно.

Поблескивающее, прозрачное стекло на мгновение погрузилось в пепел. Саэл встряхнул склянку и закрутил крышку. Взвесил на руке. Задумался.

«Эльфы не уходят бесследно».[37] Сгорая, они оставляют прах. Прах — это земля и ветер. Земля — это тело. Ветер — это дыхание. Тело и дыхание — это жизнь. Испокон веков прах эльфов хранится в особых амулетах — corali. Носитель этого амулета является наследником погибшего.

"Саэл снова качнул склянку и, вздохнув, передал ее мне.

Мне?

— Он, наверное, знал, что скоро умрет, — просто сказал эльф. — И я получил на этот счет вполне ясные указания, Dan’elle. Возьмите.

Corali обжигал.