Действуй, жена!

— Да, Анатолий Иванович, — бодро заявляю я, откинувшись на подушки, и внутренне готова к новым неприятностям, уже как снежный ком валящимся на мою голову.

— А что у нас с проектом для Пирогова? — рычит в трубку шеф. — Я же тебя просил заняться побыстрее…

— Уже в работе, — вру безбожно. — Завтра с утра покажу наброски.

— Это хорошо, — сменяет гнев на милость Анатоль. — В девять на планерке посмотрю. Покумекаем, что еще можно добавить… А сам Пирогов к двенадцати заявится. Вот не терпится человеку. Но ты у меня молоток, Мансурова.

Или как сейчас говорят?"

"— Понятия не имею, — тихо бурчу я, стараясь поскорее закончить разговор и сесть за работу. Ночь предстоит бессонная, и я в этом не сомневаюсь.

— Лампово, — хохочет старый хрыч.

Анатолю хорошо за шестьдесят, в своем деле он — гений, и, работая с ним бок о бок уже лет семь, я до сих пор многому учусь. Но как же я ненавижу его любовь к молодежному сленгу. Каждое новое выражение он записывает в особую тетрадочку. Потом забывает и переспрашивает. Вот как сейчас.

А я злюсь и искренне не понимаю, почему тефтели должны называться митболами, а женщина средних лет — милфой?

Я снова заглядываю в экран телефона. Двадцать три сорок пять.

«Часов до пяти можно поработать и часика два поспать, — решаю я, подскакивая с кровати и включая ноутбук. — Пирогов, вот что тебе неймется? — мысленно обращаюсь я к местному денежному мешку. — Лучше женой займись, а то она у тебя все по студентам шарахается. Совсем от рук отбилась!»

Открыв почту и найдя там письмо от Анатоля, я читаю и вновь перечитываю требования Пирогова.

А затем исполняю их в точности.

«Две параллельные прямые должны пересечься? Да не вопрос», — фыркаю я, делая эскизы рекламной кампании. Все равно, это все полетит в корзинку, а сам Пирогов начнет орать гадости, обвиняя нас в непрофессионализме. Но в своем деле я лучшая, поэтому он и пришел ко мне. Они все приходят. Сначала покричат как резаные, а потом, утихнув, начинают есть с рук. Я даже не задумываюсь, что я могу ошибаться.

Да и после воцарения Лешки у меня в квартире я что-то плохо соображаю, но делаю в программе наброски и придумываю слоганы, прославляющие чудо-кастрюли, выпускаемые Пироговским заводом. За кухонным скарбом подтянутся карамельки его кондитерской фабрики, а за ними и парк аттракционов, открытый в области на имя жены. За работой я на время забываю о своем госте и, только когда за дверью слышу хорошо поставленный голос Воскобойникова, настороженно прислушиваюсь.