Дегустация волшебства

– Товарищи, есть тут врачи? – закричала она посетителям.

Серафима рассказывала, что раньше она работала в Доме отдыха массовиком-затейником, но ей мало кто верил – трудно было представить, что при своих габаритах Серафима способна была водить хоровод и плясать «два притопа, три прихлопа». Но сейчас Алевтина Петровна устыдилась своего неверия, потому что Серафима определенно обладала тем голосом, который способен собрать отдыхающих на ежевечерние развлечения, и голос этот был посильнее труб Страшного суда.

Так и сейчас, привлеченные окриком Серафимы, подбежали посетители и совали Алевтине кто валидол, кто – нитроглицерин, кто – какое-то импортное средство в яркой упаковке. Алевтина поняла, что следует немедленно прекратить панику и снять с себя ответственность за случившееся.

– Не надо ничего, мне уже лучше! – Она твердо отвела тянувшиеся к ней руки.

И когда экскурсанты радостно разбежались, обратилась к Серафиме вполголоса:

– Пойдемте со мной, посмотрим.

Пока они шли к тому месту, где висела картина, Алевтина Петровна с надеждой думала, что все ей привиделось, что вот сейчас Серафима обведет недоуменно зал и спросит, зачем Алевтина ее сюда притащила, ведь все же в порядке.

– У нас несчастье, – пробормотала она в трубку, – картину украли.

– Какую картину? – От неожиданности старшая смены никак не могла сообразить.

– Клод Жибер, «Бассейн в гареме», – послушно объяснила Алевтина.

Когда до старшей дошло, что Алевтина в своем уме, начался форменный кошмар.

Прибежали охранники, с ними старшая смены. Охрана бросила мимолетный взгляд на пустую раму и разбежалась по углам. Наскоро обшарили соседние залы, вполголоса переговариваясь по рации с начальником охраны. Вместо Серафимы Семеновны на пост номер один заступил рослый малый в бронежилете с автоматом. Малиновый шнурочек с дверного проема сняли, и всем интересующимся отвечали, что вход воспрещен.

– Проходите, граждане, не скапливайтесь в проходе, идите к Ван Гогу и Гогену! – увещевал бронежилет.

Но гражданам и раньше-то Ван Гог был не очень нужен, а теперь и вовсе стал неинтересен. И не только Ван Гог, а еще и Сезанн, а с ним Ренуар и даже Матисс (целых три зала). Всем посетителям вдруг срочно понадобилось в те самые боковые залы, заполненные так называемой «салонной живописью».