Литерный поезд генералиссимуса

Фронт русских, если верить заверениям командующих, тоже как-то незаметно притих. Не связано ли это затишье как-то со смертью Сталина?

Очень даже может быть…

В этом случае невероятным успехом следует наслаждаться в одиночестве. А затем пусть об этом грандиозном событии узнают и остальные. Достав из шкафа бутылку французского коньяка, адмирал Канарис налил в рюмку темно-коричневую благоухающую жидкость, пахнущую древесно-ванильными ароматами. Неожиданно дверь открылась, и в кабинет вошел Альфред Розенберг, рейхсминистр по делам оккупированных восточных территорий, с которым у адмирала сложились приятельские отношения.

– Не рановато ли для коньяка, Вильгельм? – спросил рейхсминистр.

– Имеется повод, – ответил адмирал Канарис.

– И какой же? – Альфред Розенберг устроился в кресле напротив.

Адмирал Канарис достал вторую рюмку и наполнил ее коньяком. Французы скверные вояки, но в винах они знают толк. Розенберг взял рюмку и вдохнул пряный аромат.

– Мне сообщили о том, что эскадра бомбардировщиков разбомбила спецпоезд, в котором ехал Сталин.

Рейхсминистр едва улыбнулся:

– У меня другие сведения.

– Какие же?

– Давайте включим радио.

Адмирал подошел к приемнику и повернул ручку. Комнату тотчас заполнил уверенный сильный мужской голос, четко выговаривающий каждое слово; говорил он на русском. Даже не зная слов, можно было понять, что диктор сообщал о чем-то значительном, о таком, отчего мурашки пробегали по коже."

"– И что же он сказал? – спросил адмирал Канарис, когда голос смолк. – Кажется, вы знаете русский?

Рейхсминистр громко рассмеялся:

– Дорогой Фридрих, только не надо относить меня к русским шпионам.

Адмирал Канарис качнул головой:

– Я в курсе вашей биографии, образование вы получили по специальности инженер-строитель.

– Все так… А голос, что вы слышите, принадлежит диктору Юдке Берковичу Левитану, кстати, еврею… Фюрер как-то обмолвился, что первым, кого он вздернет на виселицу, когда возьмет Москву, будет именно Левитан.

Вильгельм Канарис хмыкнул:

– Судя по всему, кончина этого бедного еврея откладывается на неопределенное время. И все-таки, чего он там наговорил?

– А он сказал о том, что войска Шестьдесят девятой и соединения Седьмой гвардейской армии Степного фронта штурмом овладели Белгородом.