Литерный поезд генералиссимуса

– За что же его расстреливать? За любовь, что ли? А ты ничего не сказал, дурень! Мы ведь могли тебя и вправду шлепнуть ни за грош! – невольно осерчал полковник. – Ты думаешь, мне охота грех на душу брать?

Поднявшись, майор Гнедой обнял плачущую от радости женщину. Глаза у обоих светилась счастьем, как если бы встреча состоялась не в кабинете начальника военной контрразведки СМЕРШ, а где-то на деревенском сеновале, вдали от людских глаз.

– Я не мог скомпрометировать замужнюю женщину, – выдержал майор тяжеловатый взгляд полковника.

Тут любовь настоящая, такую не спрячешь. Такая, из-за которой и на смерть можно пойти.

– Все, ступай! Свободен! Разбирайтесь как-нибудь сами со своими проблемами… без военной контрразведки.

Приобняв счастливую женщину, майор Гнедой вывел ее из кабинета. Очень хотелось верить, что ничто не сможет омрачить их счастье и разлучить. Вот только пуля-дура не помешала бы их совместным планам.

Едва постучавшись, в кабинет вошел заместитель. Выглядел он заметно озадаченным.

– Мы тут только что пробили майора Заболотова, в части он не появлялся. Дома тоже его нет.

– Твою мать! – в сердцах выругался полковник, стукнув кулаком по столу. – Это и есть диверсант! Отправить ориентировки по всем КПП, он не мог далеко уйти.

Телефонный звонок прервал разговор. Мишин поднял трубку:

– Слушаю.

– Разрешите доложить, товарищ полковник, – услышал Мишин голос Романцева.

– Что у тебя там? Что-то долго от тебя вестей не было. Надеюсь, что-то важное?

– Мы взяли диверсанта.

– Какого еще такого диверсанта? – невольно переспросил полковник, посмотрев на застывшего у стола заместителя.

– Майора Заболотова. Он хотел скрыться, но мы его перехватили. Он встречался со связником, но, к сожалению, связника взять живым нам не удалось, крепкий оказался орешек!

– А ты молодец. Где вы находитесь?

– Близ поселка Рубежное, это на полпути к штабу.

– Давай его ко мне!

– Есть! Будем где-то минут через сорок пять, товарищ полковник.

Глава 30

Вы заслужили награду"

"Адмирал Канарис по обыкновению устроился на любимой кожаной софе и, закурив сигарету, пустил тонкую струйку дыма под самый потолок.

После короткого стука тяжелая высокая дверь, уходящая к самому потолку, отворилась, и в кабинет вошел полковник Эрвин фон Лахоузен. От него благоухало дорогим парфюмом.

– Господин адмирал, получена радиограмма от агента Макара.