Дед Мороз в личное пользование [СИ]

Как жизнь? — он выбросил сигарету, и, не говоря мне ни слова, пошёл к выходу. Тут как раз Самсонов нарисовался. Сахаров ехидно глянул на меня, и сквозь зубы процедил.

— Мишка, ты бы осторожно тут разгуливал, а то вдруг дружку твоему захочется тебя трахнуть.

— Что ты несёшь, Сахаров? — я сделал шаг в его сторону. Тот сплюнул в урну, брезгливо глядя на меня. Ничего себе!

— Что хочу, то говорю, подстилка директорская. Терпеть вас, педиков, не могу."

"— Да? — я в мгновение схватил этого урода за шею, и припёр к стене.

 — Когда год назад тебе, моралисту, деньги срочно нужны были, помнишь? Кредит за квартиру проплатить, я прав? Кто тебе их дал? Тогда я тебе не противен был, а теперь ты поверил бабским сплетням. Плюётся он, праведник!

— Вадик, стоп! — Мишка опомнился, и начал меня оттаскивать. А зря! Руки так и чесались дать по роже. Не баб же бить идти в приёмную. Мишка всё же оторвал мою руку от хлипкой шейки Сахарова. Тот испуганно таращился, придвигаясь ближе к двери.

— Чеши отсюда, — гаркнул Мишка, и этого товарища сдуло из курилки.

Друг запер дверь, достал свои сигареты, подкурил одну и всунул мне. Я сделал затяжку и опустился на корточки у окна. Ноги дрожали.

— Миш, ты почему мне не рассказал о сплетнях? — тихо спросил.

— Думал, погуляет трёп и сам заглохнет, а тебе только нервы потреплет.

— Что за фото было у Милы? — Мишка виновато глянул на меня.

— Судя по фото, его Алла на телефон сняла, когда ты переодевался в тот вечер, когда она кофе на тебя вылила. Там Морозов в одних брюках спиной к двери стоит, и ты в расстёгнутой рубашке.

Я правильно понял, а другие заохали, когда Мила показала это на своём телефоне. Телефон отобрал, фото удалил, попытался объяснить, что это розыгрыш Аллы. Рассказал, что она учудила. Думал, что разрулил ситуацию, а оно вон как вышло. Ты откуда узнал?

— Случайно подслушал. Они болтали в приёмной: Алла, Мила и Светик.

— Светик? У-у-у, — протянул мой друг, вспомнил стройную русоволосую красавицу со стервозным характером.

— Алла жаловалась, что мы своей страстью не даём ей работать нормально.

Оказывается, я потрахаться к Морозову бегаю дни напролёт. Обидно, — попытался выдавить из себя улыбку. Криво вышло.

— Дура она.

— Я не о ней. Обидно, что кроме вчерашнего поцелуя ничего не было. Если бы было что-нибудь ещё, было бы не так, может быть, обидно. А то я даже не знаю, что чувствуют, когда переспят с мужиком.

— Ты целовался с Морозовым? — вот это глазки у Мишки. Не знал, что они у него могут быть такими большими.