Дед

В худшие дни к зычному утробному рыку, исходившему из глотки Степана, примешивался другой, более высокий – это подключался Серега. В такие дни животные уходили глубоко в лес, а цветы рядом с лагерем вяли. Ганин прислушался: кажется, сегодня был не худший день. Серега Солодовников мирно сопел и чему-то улыбался во сне.

– Слышь, Андрей, – потянули его за рукав. Когда он обернулся, Виктор Сергеевич зашептал: – Дед этот какой-то странный был, а? Как будто из временной дыры вылез, что ли… Ты лапти его видел?

– Видел, – кивнул Ганин.

– Я такие всего один раз в жизни видал. И знаешь где? В учебнике истории за пятый класс. На рисунке «русские крестьяне пашут землю».

– Помню, – сказал Ганин. – Мы там быку все время прибор подрисовывали.

– И мы подрисовывали, – Виктор Сергеевич улыбнулся, а затем подвинулся к Ганину поближе. – Я вот что думаю. Дед этот неспроста нас сюда завел. Он нам показать что-то хотел, навести на какой-то след, – он задумчиво почесал щетину. – Или угробить…

Неожиданно Ганин разозлился.

– Знаете что, Виктор Сергеевич? – резко сказал он. – Давайте спать! Я вас очень уважаю, но, как правильно говорят братья, не залупайтесь.

Ганин отвернулся и накрылся спальником с головой. Рев Солодовникова-старшего раздавался совсем рядом.

Зверь вышел на ночную охоту.

Монстр

Ганин услышал голоса и открыл глаза. Моргая, смотрел в светлеющее небо и прислушивался.

– Андрюша-а-а-а, – голоса улетали вместе с обрывками сна, становились тише. – Что же ты нас не похорони-и-ил…

– Вот же привязались, черти! Да похоронил я вас!

Он понял, что сна больше не будет, и вскочил на ноги. Вокруг вповалку лежали подельники. Фока, вытянув из спальника костистую руку, вздрагивал. Видимо, в сновидениях его посещали собственные мертвецы. Братья Степан и Сергей лежали рядом, едва не обнявшись.

Он действительно был полезен. Возможно, полезнее всех остальных.