Дед

 – Больше энтузиазма!

Он улыбнулся как мог широко и одной рукой приобнял губернатора, другой сцепляясь с ним крепким рукопожатием. Если предыдущее фото, сделанное девушкой – где Ганин и компания сидели в окружении толстых фээсбэшников, – было удручающим пятном на репутации, то этот снимок можно будет носить с собой как индульгенцию, подумал он. И когда в следующий раз в леса нагрянет Кузьмич или другие проверяющие, фотография станет его оберегом. «Видали вот это, Кузьмич? Забирайтесь-ка в свой тарантас и валите ко всем чертям».

Присев на колено, Галя щелкала фотоаппаратом. Позади нее, дымя сигаретами, подкатывали камеру телевизионщики."

"– Пал Викентьич, – попросил один из них (тот, который забраковал Ганина и Серегу со Степаном, но теперь, кажется, об этом забыл), – несколько слов для муниципального телеканала.

– Вот мои несколько слов! – Губернатор потрепал по вихрам Солодовникова-младшего, не перестававшего краснеть.

Если бы у губернатора было с десяток рук, он, казалось, обнял бы ими всех.

– И вот что я хочу еще сказать, – продолжил он и обратился к Ганину: – Тебя как зовут?

– Андрей, – сказал Ганин.

– Вот что, Андрей. Я считаю, ваша деятельность достойна всяческих похвал. Но этого недостаточно. Я считаю, что о вашей деятельности, о вашем ежедневном тяжелом труде должно узнать как можно больше людей, поэтому, я полагаю, раз уж все мы тут собрались, будет правильным послать вам в сопровождение журналистов – вот эту съемочную группу, которая есть здесь сейчас, и эту очаровательную девушку с фотоаппаратом.

– Что? – оторопел Ганин.

– Что? – в свою очередь оторопели телевизионщики.