Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

В двадцать шесть лет, спустя два года брака, Сабина родила дочь. Помнится, у меня в двадцать шесть был выкидыш. Ее сия чаша миновала. И слава богу!

А вот Вита о кавалерах не помышляет. Считает, что ей рано думать о семье, а надо учиться. И получать достойную профессию. И Сабина с мужем ее в этом поддерживают.

— Хутотой я.

— Что?

— О, отмерла.

— Хутотой? Тебя зовут Хутотой? — Я совершенно неприлично заражала. Прямо до слез и колик в животе. Так вот почему он так долго скрывал свое имя! И сейчас небось назвал уверенный, что я не услышу.

Но не в этот раз…

— Обращайся ко мне просто: Той[1]. — Обиженно просопел Бог. — Между прочим, мальчишки так меня и зовут.

— Еще бы, игрушка и есть игрушка.

— А ты матрешка, — не остался в долгу бог, — и я только что об этом сказал Данерту. Три, два, один…

— Сабрина! — голос мужа заставил меня подскочить.

Я ведь и сама не до конца уверена была, а этот Хутотой, чтоб у него вся середина имени отвалилась, а то, что осталось, отвалилось уже наяву.

— Милая, — ловя меня в нежные объятья, прошептал Данерт, — это правда?

— Я еще не была у целителей, — выдохнула, — но раз Хутотой говорит, то да…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кто? Той? А почему ты его так странно называешь?

Вот тебе и звезда… по имени солнце, даже муж имя бога знает.

— Потому что это его полное имя. Смотрю, ты опять не до конца откровенен? — ехидно, да чего уж там и мстительно, произнесла я, обращаясь к богу.

— Я может и Хутотой, а вот ты — снова беременна двумя.

— Ооо, — застонала я, пряча лицо на груди мужа.

— Любимая, мы обязательно справимся.

— Конечно ты справишься, не тебе же двоих рожать. — Я ничего не могла с собой поделать, а потому огрызалась. Бог же, зараза, в первые роды, заглушил нашу с Данертом связь, чтобы тот не чувствовал моих родовых болей. А жаль может бы сейчас таким довольным и счастливым не выглядел.

Муж не стал отвечать. Вместо этого он меня поцеловал. Нежно, горячо, со всей пылкостью и страстью.