Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Так я впервые стал наслаждаться диалогом. Вот только я и подумать не мог, что подарив такую возможность, отдаю и часть своих способностей.

Бог повертел в руках кубик. Кубик, кстати, появился за секунду до сего действа прямо из воздуха.

— Быть богом нелегко, Сабрина. Я не ищу себе оправданий, но и мне хотелось той беззаботности, которая присуща обычным людям. Их век короток, но жизнь насыщена яркими событиями. Первой причиной, по которой я впервые сбежал на Землю было любопытство, второй причиной стало открытие, что я не слышу мыслей землян.

— И ты окунулся в жизнь простого человека?

— С головой, — кивнул он. — Я знал, что на Ялмезе мой воспитанник, следовательно никаких катаклизмов быть не должно… Я отсутствовал долго, почти пятьсот лет и концу этого срока начал понимать, что превращаюсь в человека. Я больше не мог менять облик и старел, что совершенно возмутительно для такого существа, как я. А когда решил вернуться, понял, что не могу найти свой Ялмез. Я испугался.

— Что?!

— Тогда его звали Гирусан, а потом Русаниг, Синугар и так далее.

— Но…

— Сабрина, я вижу, что тебе тяжело в это поверить, однако, Сигуран и есть тот самый мальчишка, которого я спас много веков назад. Поверь, то что он пытался провернуть, сиюминутно не делается. Вернемся к моим путешествиям. Когда я все же оказался на Ялмезе, то предпринял некие меры, дабы подобного больше не случилось. И одного Гирусана в роли маяка-якоря мне было мало.

Я все еще осмысливала сказанное. Меня переполняло возмущение и гнев. Я ж этому дедочку симпатизировала! Я же с ним чай пила, да он… Как он мог?!

— К тому же, пока меня не было, народ начал роптать, что наместник один, и бессменный. Идею того, как это изменить и избежать волнений, мне подал Гирусан, когда вдруг заявился во дворец юным мальчишкой и назвался троюродным племянничком Гирусана. Надо ли говорить, что именно он, уже под именем Русаниг, и стал его наследником?

— У меня нет приличных слов…

— Тогда все казалось игрой, забавно морочить головы людям и тем, кто плел жалкие козни.