Давайте поиграем, папа-босс!

Стоит, орёт, топает ногами об пол.

— Я хотел компанию, а Дед Мороз подарил мне маленькую конторку! У-У-У-У-У!

Это что с ним такое?..

— Знаешь, — вдруг раздаётся над самым ухом. Горячее дыхание на коже вызывает мириады мурашек, и я дёргаюсь, не ожидая.

Господи. Это кончится сегодня? Вот эти ощущения странные, что впервые чувствую.

То целуюсь в первый раз, то такой близкий контакт происходит.

Невольно поцелуй наш вспоминаю.

И ноги подрагивают.

Чуть не валюсь, но он меня придерживает.

И рука его вверх скользит….

Извращенец!

— Мне кажется, он хочет, чтобы ты прижала его к своему тельцу…

— Чего? — выдаю ошарашенно. Он шутит фигово!

— Я думаю, тут каждый сейчас завидует этому мальцу, — усмехается. — Мужская часть."

"Смотрю на мужчину впереди. Поглядывает на нас, наигранно истерит. Так вот оно что!

— Даже я.

Шепчет так тихо вибрирующим голосом.

От этих слов что-то тёплое разливается внизу животу.

В панике отталкиваюсь от него и краснею, не понимая, что он такого сказал, что сердце вмиг вскачь пускается.

Придурок…

Блин, я, кажется, заболела.

— О, а вот и мой подарок пожаловал.

Я как дурочка осматриваюсь по сторонам. В зал уже заходит мужчина с огромными шарами. Настолько, что те по одному еле влезают в проход. Он подходит к нам, что-то спрашивает у Марата. А мне жуть как интересно, что задумал этот человек.

И узнаю через несколько минут, когда гость лопает шарики, а из них… Выпадают деньги. Много-о-о-о рыженьких и синеньких купюр, от которых глаза разбегаются.

И вроде это дети богатых детей, но…

Они все радостно прыгают, хватают купюры и рассовывают по карманам.

— А ты думаешь, дети богачей купаются каждый день в деньгах? — усмехается мужчина рядом.

Ой, я что, свои мысли вслух сказала?

— Им никто не даёт их в руки. Тем более… Все любят халяву.

Так вот оно что!

Смотрю за купюрками, которые всё ещё осыпаются на наши головы. Бумажка падает мне меж грудей, и я тут же сдуваю её, чтобы не липла ко мне.

Интересно, сколько было в этих шариках денег?

— Если хочешь, можешь, пока детвора не видит, немного хапнуть себе.

Ладонь на талию опускается.

А я зверею.

Не от того, что он меня трогает. А от того, что он предлагает!

Поворачиваюсь к нему, задираю подбородок.

— Я не в таком плачевном состоянии, чтобы отбирать у детей деньги. Это их подарок. От вас. Поэтому с моей стороны это будет грубо, некрасиво и к тому же… Мне ваши деньги не нужны!

Снова ко мне липнет бумажка, и я, убирая её с волос, отдаю мужчине.