Давай сыграем в любовь (СИ)

А потом вдруг Соболев замедляет шаг, прямо у компании, среди которых… Влад Туманов. Мой личный ночной кошмар.

В руках Туманова бокал с шампанским, он что-то рассказывает двум товарищам, и я задумываюсь, кто его родители? Об этом человеке я знаю только ложь, не более.

Из зала выходит официант, и когда он пролетает мимо Руслана, тот хватает с его подноса бокал с шампанским. С каждой минутой шаг Соболева все медленнее и медленнее. Неужели он… все понял? И решил поговорить с Владом? А может, со всеми ними, и узнать про меня что-то? Господи, от Руслана можно ожидать чего угодно.

У него пуля в голове, и если ее спустить, остановить будет невозможно.

Я зажмуриваюсь, мне так страшно. Не хочу переживать весь тот позор вновь. Не хочу стать слабачкой, на которую тычут пальцем и приклеивают на спину чертовы ругательные фразы. Не хочу считать дни до выпуска.

Приоткрываю один глаз и вдруг становлюсь свидетелем чего-то максимально неожиданного. Руслан опускает руку с шампанским ниже к области бедер, и как бы невзначай проливает напиток на Влада.

Туманов отскакивает, судя по лицу, нецензурно ругается, но когда видит перед собой Соболева, закрывает рот, словно ничего не произошло. Руслан пожимает плечами, затем отвешивает ему поклон в шутливой манере и уходит. Я успеваю заметить на его губах усмешку.

Не сразу понимаю, с чего Соболев угорает, а потом и сама испускаю невольный смешок. Игристый напиток пролился в самое неудачное место, так, если бы Влад не успел добежать до туалета. Его товарищи тоже не сдерживаются и хихикают.

Туманов никак не реагирует, правда ровно до того момента, пока Соболев не скрывается в зале. После Влад со всей дури кидает в стену бокал, и теперь уже его шампанское растекается по полу. Парни больше не смеются, а сам Туманов спешит к выходу."

"И мне на душе вдруг становится так хорошо. Я ведь и сама грезила отомстить, нет, конечно, не таким детским образом, более серьезным. Но школа закончилась и, к счастью, наши пути больше не пересеклись. Боль никуда не ушла, воспоминания невозможно так-то вырезать из мозга.

Вот только мне все равно почему-то приятно наблюдать за таким Владом: униженным, оскорбленным, в какой-то степени беспомощным. Не знаю, осознанно ли сотворил свою выходку Соболев, но моя степень неприязни к нему чуть поубивалась.

Ладно, чего стоять? Пора домой.

Вызываю такси, и пока машина едет, заглядываю в дамскую комнату. Закрываюсь в кабинке, кто-то тоже заходит, кто я не вижу, только слышу женские голоса.