Давай сыграем в любовь (СИ)

А у самой в кармане телефон вибрирует, ну кто там еще? Приходится вытащить гаджет. На экране входящий от Германа, и это не только я замечаю, к сожалению, Соболев тоже.

— Только не говори, что решила с ним замутить, — больно грубо цедит Руслан, сверля тяжелым взглядом мой мобильник. Вызов я сбрасываю, при нем не хочется отвечать, однако атмосфера в салоне резко меняется, становится такой натянутой, словно меня опять поймали на измене. Что за ерунда?!

— Может быть, — шепчу себе под нос. Соболев резко сворачивает, обгоняя машину, и меня уносит влево.

— Вы целовались? — пропускает мимо мою реплику.

— Слушай, какое тебе дело до меня и Германа? — повышаю я голос. А у самой сразу вспыхивает та девушка, с которой Руслан явно переспал. И я на эмоциях ему напоминаю, зачем только не знаю. Хотя нет, знаю. Потому что мне тошно. Противно от одной мысли, что он ее обнимал, прижимал к себе, касался губами.

— Ты сам так-то вчера ходил в общагу тоже не проект делать, разве нет?

Руслан не отвечает, правда сбавляет скорость, и остаток пути едет спокойно. Я же тайком на него поглядываю, обуреваемая ненавистью и видимо любовью. Запоминаю мелочи всякие, вот даже то, как он одной рукой ведет машину, словно Шумахер, а не обывалый водитель. И обидно становится, что как бы сильно я себя не корила, не заставляла отпустить чувства, ничего не выходит.

Я будто умираю, а человек, который делает мне удары дефибратором неумелый врач.

На повороте в сторону моего двора, Руслан неожиданно разрывает затянувшуюся между нами паузу.

— Нет.

Я даже не сразу соображаю, к чему он говорит свое категоричное «нет».

— Что «нет»? — переспрашиваю.

— Я не ходил к ней, дошел до входа, и…

— Передумал? — язвлю, сжав лямку ремня. Соболев заезжает в мой двор, сбавив скорость почти до остановки.

— Нет, тебя увидел. — Спокойно и как-то устало признается он. И только мне кажется, что звезды в моей вселенной вспыхнули звеньями надежды, как Руслан добавляет:

— Зря, наверное…

Господи! Знал бы он, что у меня тахикардия настоящая от его качелей, моих внутренних метаний, непониманий. Но тут я поворачиваю голову, и вполне ясно разливаю знакомую фигуру около своего подъезда. С упаковкой торта в руках. Герман.