Дарующий мир

-Ну же, Катёнок! Посмотри на меня! Я твой муж! И я люблю тебя! Пожалуйста, объясни, что у нас происходит?

Ларин говорил на удивление нежно, особенно это ощущалось после его попытки отчитать меня. И смена настроения была столь кардинальной, что я терялась, путаясь в своих же мыслях, намерениях и желаниях.

Посмотреть на мужа всё же осмелилась. Славино лицо до сих пор казалось родным и… любимым. А в глазах читалась искренняя тревога. Всё это сбивало с толку. Матрицу вокруг меня рвало на части. Как я вообще могла испытывать к этому мужчине хоть что-то, когда сама буквально изнемогала по другому? Запуталась, окончательно и бесповоротно.

-Я… я просто устала, - шмыгнула носом, как это делал иногда Ванька, одновременно боясь и отчаянно желая, чтобы муж спросил отчего. Но Слава не спросил, лишь потянул меня к себе и обнял.

-Да, у тебя не лёгкий месяц выдался, история с ногой тебя подкосила, ты после этого вся переполошенная.

-Наверное, - пискнула, чувствуя, как у меня волоски по всему телу дыбом встали от такой близости мужа.

"-Давай в отпуск съездим? - вдруг предложил Слава, запуская руку под мою футболку и поглаживая меня по спине. - У тебя получится недельку взять на работе? Поедем к морю… Представляешь, как Ванька рад будет?

Слова о сыне оказались решающими. И я отпустила ситуацию, насильно заставив себя расслабиться в руках мужа, чуть сильнее прижавшись к нему. Ларин воспринял это как намёк, подхватил меня на руки и донес до кровати. Лишь в самый последний момент я успела ударить по выключателю, гася в комнате свет.

-Хочу в темноте, - выдавила из себя я, ощущая, как Славины губы нашли мою шею.

Этой ночью я старалась как никогда, делая всё возможное, лишь бы “осчастливить” мужа, и буквально проклиная нас обоих за каждое трепыхание и сорванный вздох. После того как Слава уснул, я сбежала в ванную, где долго пыталась отмыться, до красна растирая кожу и закусывая основание большого пальца, каждый раз, когда начинала скулить, подавляя в себе рвущиеся наружу вопли.

Глава 25 (Дамир)

Проснулся я в опустевшей постели. Проснулся и не удивился, лишь посильнее сжал зубы, чтобы не застонать. Знал же, что уйдёт, а всё равно надеялся. Дурак. Но злости на Катю не было. Да, собственно, и не жалел я ни о чём. А если и жалел, то явно не о том, что было между нами в эти дни.

Я любил. Впервые в жизни, любил. Сильно, открыто, самоотверженно, и всё во мне буквально звенело от желания кричать о своих чувствах на весь мир.