Дар Гробовщика

 — как в старом туалете.

— Смотрите под ноги, — предупредила Гвен. — Здесь слегка неровная и мокрая поверхность. И, похоже, что впереди ещё ступеньки.

— Спускаемся?

— Да.

— Я должен был догадаться, — проворчал Винни. — Вы уверенны, что нам стоит лезть туда?

— Если хочешь, можешь вернуться, — сказал ему Гвен.

— Он остаётся с нами, — сказала Рей, — правда?

— Похоже на то.

Они осторожно спустились ещё по одному лестничному пролёту. Он был не настолько крутым, как тот, что вёл с поверхности, но был длиннее. Стало ещё более сыро и холодно.

— Меня всё это больше не радует, — жалобно сказал Винни.

— Тсссс.

— К чему мы прислушиваемся? — прошептала Рей.

Гвен подняла руку, прося замолчать, подождала примерно совсем недолго, примерно пару ударов сердца, и сказала:

— Не знаю. Я думала, что услышала что-то. Возможно, это всего лишь крысы.

Она снова пошла вперёд, и Рей убедилась, что они с Винни не отстают.

— Так значит, вы постоянно таким занимаетесь, да? — спросила Рей. — Я имею в виду, в жизни?

— Вроде того, — ответила Гвен."

"— Знаете ли, я тут подумал, — сказал Винни, — и решил, что мне действительно, абсолютно точно здесь больше не нравится.

— Вот честное слово, — сказал Рей, — ты как Шэгги в Скуби Ду. Что с тобой такое? Возьми себя в руки.

— Я начинаю понимать, как себя чувствовал Шэгги, — сказал Винни, — но у него, по крайней мере, был Скуби, чтобы прикрыть его.

— Подождите, — Гвен остановилась и посветила себе под ноги. — Узнаёте это?

Маленькая сумочка лежала на полу, окружённая светом: синяя замша с белой собачкой на ней.

Рей сглотнула, почувствовав тошноту, и поднесла руки ко рту.

— Это сумка Гиллиан. О Боже, это её сумка.

Винни взял её за руку.

— Успокойся, это не значит, что она сама здесь внизу. Кто-нибудь украл сумку, спустился с ней вниз и выбросил, когда взял, что хотел. Может даже дети.

— Он дело говорит, — сказала Гвен, присев.

— Хорошо, — Винни с трудом сглотнул. Возможно, во всём было виновато его воображение и естественный страх неизвестности, но какой-то незнакомый раньше ужас завязывал прочный и неприятный узел в его груди. — Я и правда считаю, что нам лучше вернуться, — сказал он.