Дар берегини

Он, конечно, старше Ельги почти на тридцать лет, но и ее отец был настолько же старше матери…

Ельга тем временем вынула из мешочка на поясе небольшую связку ключей, отперла ларец резной кости, стоявший поверх другого, большого, почти тут же заперла его снова и, подойдя, положила на стол перед Славигостем серебряную ногату с полустертыми сарацинскими письменами.

– Целая. Хочешь, весы подам?

– Я вижу, что она целая, – Славигость взял ногату и бегло осмотрел, повернувшись к свету из оконца. – Потерта только, – он кинул на Ельгу испытывающий взгляд, – поди, немного стесалось по рукам-то…

– Так и капуста кисловата, прямо сказать, – Ельга села к столу и подперла щеку рукой.

– Где ты другую возьмешь весной? Она пять лет не лежит.

– А где ты другого серебра возьмешь, когда обоз в Царьград не пошел и к смолянам не ездили?

– Да я же понимаю, – Славигость убрал ногату к себе в кошель на поясе. – Я же не для того чтоб нажиться… С тобой-то мы всегда столкуемся, ты дева благоразумная. Это с братцем твоим каши не сваришь…"

"Ельга поджала губы.

– Что там – не слышно ничего из северных земель? – спросил Славигость, когда Ельга тоже отпила из своей чаши. – Когда у нас новый князь-то будет?

– Пока не слышно.

– Уже пора бы. Другой год уже обозы с Ильменя в эту пору здесь бывали.

– Мы же не знаем, как он там живет. Может… – Ельга прикусила губу, но закончила, – не смог так сразу с места сняться.

– Хоть гонцов бы прислал. А то ведь тревожатся люди. Полгода с лишним без князя живем! Случись какая напасть, а мы и пропадем!

– Боги не выдадут.

– Муж тебе советовать должен, – мягко, чтобы не сочла назойливым, ответил Славигость, глядя на нее с теплом и заботой. – Чтобы дому был голова.

– Вот приедет брат мой Ингер – и мужа мне подберет, – со скромным видом, но твердо ответила Ельга.

Она хорошо знала, чем ей грозят такие разговоры.